— Тогда научите меня! — попросил Паоло. — Скажите, что я должен делать!
— Я уже сказал… — Темные глаза Старейшины блеснули. Он положил руку на плечо итальянцу и проговорил: — Пусть это будет новым крещением для тебя…
Паоло поежился. Его глаза сновали от трех военных вертолетов к лицу азиата, а от азиата на младенца на руках его жены.
Отгоняя от себя страх, он сбросил с себя одеяло и вернулся к жене.
— Франческа! Дай мне нашего сына.
Женщина увидела стальной протез, зажатый в руке мужа, и решимость в его глазах.
— Нет!
— Франческа… Пожалуйста…
Люди столпились вокруг них. Все молчали. Старейшина как завороженный смиренно смотрел на разворачивающиеся перед ним судьбоносные события.
— Франческа! То, что мы добрались сюда, поистине чудо. Теперь мы должны положиться на чудо Господне.
Глаза женщины наполнились слезами.
— Любовь моя! Господь указал нам путь. Теперь мы должны следовать его воле.
Она нерешительно передала Паоло завернутого в одеяльце новорожденного сына.
— Иди. Принеси в жертву своего сына. Принеси в жертву себя. Я больше этого не выдержу.
Взяв стальной протез в правую руку, а левой укачивая младенца, мужчина пошел к воде вниз по бетонной аппарели для спуска катеров.
Место, где раньше стоял Всемирный торговый центр
07:57
Темные тучи над головой не пропускали лучей утреннего солнца. Холодный декабрьский ветер поднял в воздух мелкий строительный мусор и пыль, завертел вихрем, а потом стих.
Патрик Шеперд сидел на краю строительной площадки. Он чувствовал себя одиноким, испуганным и потерянным.
Снова поднялся ветер. Он свистел сквозь отверстия в балках.
«Патрик…»
Шепчущий в его голове мужской голос показался ему смутно знакомым. Шеп неуверенно огляделся по сторонам.
«Ты справился с этим чертовым путешествием, сынок. А теперь займемся играми разума».
— Тренер… тренер Сигал? Это правда вы?.. Что я говорю?! Патрик схватил себя за длинные каштановые волосы, дернул и согнулся вдвое от боли.
— Убирайся из моей головы! Убирайся из моей головы! Я не могу этого вынести!
«Я не галлюцинация, Патрик. Ты знаешь, что я не впервые разговариваю с тобой. Помнишь, на крыше Медицинского центра для ветеранов?»
Кожа Шепа зудела. Он встал, повернувшись лицом к ветру.
— Вы помешали мне спрыгнуть с крыши…
«Ты доверился мне тогда, сынок, доверься мне и теперь. Все, что ты видел, существует на самом деле, за исключением дьявольского обмана, связанного с моей дочерью. Но ты и сам все прекрасно понимаешь. Ты доверился своим инстинктам и познал истину, несмотря на все уловки».
— Да… правда… Я знал, что это не Триш. Я знал, что это не она. Когда я с ней, я чувствую… чувствую…
— Полное удовлетворение…
Шеп резко развернулся, ища глазами того, кто заговорил с ним. Послышался шорох гравия под подошвами.
Вирджил Шехина вышел из-за землеройной машины. Между тучами пробился луч света и упал на старика.
— И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. Итак, господин Данте, как вам понравилось путешествие по аду в поисках любимой Беатриче?
Упоминание об умершей возлюбленной Данте вывело Патрика из себя.
— Ты мне лгал, старик. Ты говорил, что разговаривал с моей любимой, а она давно мертва. Моя любимая погибла здесь вместе с нашей дочерью одиннадцать лет назад.
— Да, твоя любимая мертва, и она беспокоится, — сказал Вирджил.
— И что бы это значило? Ты что, медиум и можешь общаться с ее духом? Или ты ангел? Ты ангел, Вирджил? Ангел, которого нанял Бертран де Борн, чтобы свести меня с ума?
— Я не ангел, не психиатр и не был послан к тебе покойным мистером де Борном. Ты сам решил, что я от него.
— Понятно. Значит, ты не психиатр… Ладно. Кто ты такой? Почему ты пришел ко мне в госпиталь для ветеранов? Подожди… Я забыл… Моя любимая волновалась обо мне, поэтому послала тебя?
Вирджил улыбнулся.
— Глаза — зеркало души. Посмотри в мои глаза. Что ты там видишь?
Старик снял очки с бордовыми стеклами.
— Подойди поближе. Я не кусаюсь.
Шеп приблизился к Вирджилу и посмотрел в его голубые глаза…
Шквальный поток ослепительно белого неземного света затопил сознание Патрика. Приятное тепло наполнило каждую клеточку его тела, исцеляя и наделяя жизненными силами. Ему вдруг стало так приятно, что он хихикнул…