— Да, уж лучше бы ты помолчала, — саркастически возразил он. — Что это случилось с твоей кампанией по защите китов? Я даже готов поклясться, что видел, как тебе вручали «Золотого Орла» от фонда «Спасите китов».
— О Боже, Род, когда же ты наконец повзрослеешь?! Я не убивала этого затраханного кита, я просто взяла его тушу как приманку. Ты что, не видишь, они заплывают в заповедник тысячами! Неужели не понятно, что это может быть самой громкой сенсацией десятилетия? — Она покачала головой, и ее светлые волосы прилипли к голым плечам.
— Мэгг, — понизил голос Род, — ты хватаешься за соломинку. Скажи честно, сколько шансов, что мегалодон и вправду заплывет в «Красный треугольник»? За последние две недели его вообще никто не видел.
— Слушай, Род, если мой никчемный муж и понимает хоть в чем-то, так в этих самых мегалодонах. Поверь мне, мег придет сюда, и тогда именно мы сделаем уникальные съемки.
— Каким образом? В этом куске пластика? Боже, Мэгги, это же самоубийство…
— Это трехдюймовый плексиглас, диаметр трубы настолько велик, что даже мегу не заглотить его. — Мэгги засмеялась. — Там я буду в большей безопасности, чем вы все на «Магнате».
— Ну что же, это утешает.
Мэгги дотронулась пальцами до потной груди своего менеджера. Она знала, что Бад еще в постели — высыпается после очередного похмелья.
— Род, мы с тобой здорово работали над всеми этими проектами. Черт возьми, разве ты не видишь, сколько мы сделали для китов своим фильмом?
Род ухмыльнулся:
— Ну, это ты рассказывай вот этому дохлому горбачу.
— Да забудь ты про него, будь он проклят. — Она обняла его за лоснящиеся плечи. — Род, неужели ты не понимаешь? Это же уникальный случай! Мы оба выскочим прямо на самый верх. Оба! Как тебе нравится — «исполнительный продюсер»?
Миллер помолчал секунду и улыбнулся:
— Звучит неплохо.
— Вот ты и будешь им. И давай забудем пока про этого дохлого кита.
— Ладно. Послушай, как твой исполнительный продюсер, я бы настоятельно рекомендовал устроить хоть какое-нибудь развлечение. Ведь вся съемочная группа просто на пределе…
— Согласна. У меня есть идея. Нужно произвести испытание акульей камеры. Что скажешь, если сегодня вечером мы спустимся под воду и я отсниму хоть какие-нибудь кадры?
— Хм, пожалуй, неплохо. И я смогу тогда проверить подводный свет. — Он улыбнулся. — А вдруг ты снимешь большую белую акулу? Уже одно это окупит всю нашу затею. Мэгги покачала головой:
— Ну, это уже твои дела, любовь моя. И тебе лучше держаться за меня, если ты хочешь хоть чего-то достигнуть в нашем деле. — Она по-матерински потрепала его по щеке и, наклонившись, чтобы поднять свой купальник, показала Миллеру загорелую спину.
— И еще, Род. Пожалуйста, не говори пока Баду, что ты теперь исполнительный продюсер, — нежно улыбнулась она. — Он будет ревновать.
ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ
Тысячи бьющихся сердец и пульсирующих плавников продолжали перегружать органы чувств мегалодона. Наконец наступила темнота, и альбинос начал плавно подниматься на поверхность.
Расстояние между преследовательницей и детенышем быстро сокращалось. Почувствовав приближающуюся опасность, мать перестала заглатывать пищу. Поднявшись на поверхность, она заставила малыша почти вплотную прижаться к себе. Они поплыли быстрее, но от смертоносных зубов их отделяло уже меньше мили.
Через несколько минут охотница вышла на линию атаки. Раздвинув челюсти, она нацелилась на меньший хвост, опасаясь приближаться к плавнику большого кита. Вдруг что-то случилось.
Она стала бешено метаться из стороны в сторону, извиваясь в непроизвольных спазмах. Пренебрегши добычей, быстро опустилась на дно каньона. Мускулистое тело била дрожь, и, уже не управляя своими внутренними органами, она завертелась, описывая узкие круги. Все ее тело сотрясалось от мощных толчков, из ее левого яйцевода вышел полностью сформировавшийся детеныш.
Это был восьмифутовый самец чисто-белого цвета, весом полторы тысячи фунтов. Его зубы были мельче, но острее, чем у матери. При уже вполне развившихся органах чувств, новорожденный был полностью способен охотиться и вести самостоятельный образ жизни. Он сразу же привсплыл, следя водянистыми глазами за матерью, от которой, как предупреждал его инстинкт, исходила опасность. С неожиданно резким ускорением детеныш заскользил вдоль дна каньона по направлению к югу.
Кружа в конвульсиях, живородящее чрево извергло второго детеныша. Новорожденная была длиннее брата на три фута. Она проскочила мимо матери, едва избегнув инстинктивного смертельного укуса своей родительницы.