Справа от пультов контроля балласта находились четыре гидролокационные станции – глаза судна. Терри села за пульт одной из них. Вставив дискету во временно подключенный к станции компьютер и надев наушники, Терри принялась форматировать следующий пакет записей с сонара, представленных на консоли перед ней. В дополнение к акустическим сигналам, поступающим в наушники, монитор гидролокатора B2Q5 обеспечивал Терри графической визуализацией любого объекта, обнаруженного в пределах зоны затухания сонара «Бентоса».
Терри закрыла глаза. Но как она ни пыталась расслабиться, ей так и не удавалось унять дрожь в руках. Ее ум терзала одна-единственная всепоглощающая мысль: она, Перри, попала в темницу с безумным стражем у входа, который жаждет изнасиловать и убить ее.
А начальник тюрьмы его поощряет.
Она почувствовала во рту кислый привкус отчаяния.
Услышав в наушниках звук приближающегося объекта, Терри открыла глаза. На зеленом мониторе возникла тонкая вертикальная линия, означающая неопознанный объект. Цифровые координаты указывали расстояние, отделяющее объект от «Бентоса».
Двадцать тысяч ярдов. Терри услышала короткие серии странных звуков… а затем акустический сигнал просто исчез.
Какого черта!..
– Прошу прощения. – Терри похлопала по плечу сидевшего ближе к ней гидроакустика. – Вы мне не поможете?
Сняв наушники, гидроакустик подкатил свое кресло к Терри:
– В чем проблема?
Терри прокрутила назад сонограмму:
– Вы знаете, что это такое?
Гидроакустик прислушался и снял наушники:
– Сорок два герца. Это «Протей».
– Именно так я и подумала. Но тогда почему идентификация внезапно исчезает?
– Согласно каталожной дате сонограммы эта запись была сделана непосредственно перед взрывом на подводном аппарате. Продолжайте слушать, и вы все услышите.
Терри посмотрела на цифровой хронометр на пустом экране. Немного подождав, гидроакустик откатился обратно к своей рабочей станции.
Семь минут и сорок семь секунд прошли в абсолютном молчании, а затем в ушах Терри раздался тошнотворный звук взрыва.
– Ничего не понимаю, – задумчиво произнесла Терри. – Почему до самого момента взрыва стоит мертвая тишина?
– «Протей» погрузился в зону «черных курильщиков». Эти трубы, сложенные из осадочных минералов, служат препятствием для отраженных волн наших сонаров, ограничивая зону затухания. Пилот, должно быть, врезался прямо в «черный курильщик», тем самым нарушив целостность обшивки судна.
– И все же «Протей» находился достаточно близко от «Бентоса», чтобы остались хоть какие-то звуки. Но на этих записях сонара – полная тишина.
В ответ гидроакустик лишь пожал плечами и снова надел наушники.
Подняв глаза, Терри неожиданно поймала на себе любопытные взгляды других техников.
Она перемотала запись до возникновения серии странных звуков, возникших незадолго до того, как все сигналы исчезли. Терри запрограммировала компьютер так, чтобы разбить запись на более мелкие сегменты с целью проанализировать имевшиеся на ней немногочисленные ключи к разгадке. Но вместо выполнения запроса на экране загорелось предупреждение: «ДАННАЯ ПРОГРАММА ВЫПОЛНИЛА НЕДОПУСТИМУЮ ФУНКЦИЮ И БУДЕТ ПРЕКРАЩЕНА».
Терри подъехала к рабочей станции гидроакустика:
– Простите за надоедливость, но мой терминал только что выключился и…
– Мисс, вы в курсе, что в данный момент «Бентос» следует за «Прометеем» во впадине и моя обязанность не дать нам врезаться в стену каньона? Или вы предпочитаете закончить свои дни так же, как команда «Протея»?
– Извините. Просто скажите: способен ли мой компьютер разложить имеющиеся сонограммы на более мелкие фрагменты?
– Нет. Только этот терминал или тот, что на борту «Прометея», способен выполнить подобную функцию. А теперь, пожалуйста…