– Точно так.
– Профессор, а это животное… Кто его убил?
– В природных условиях единственным врагом кронозавра был Carcharodon megalodon. И хотя акулы эволюционировали гораздо позже, только в меловом периоде, мегалодон был самым крупным и злобным видом, наиболее приспособленным к перепадам температуры воды. Находки окаменелых зубов мегалодона свидетельствуют о том, что эти акулы продолжали бороздить воды Мирового океана до последнего ледникового периода – от ста тысяч до двух миллионов лет назад. – Хит бросил взгляд на часы. – Я знаком с теорией Джонаса Тейлора относительно того, что Carcharodon megalodon сумел пережить последний ледниковый период, переселившись в теплые придонные слои Марианской впадины. Однако здесь у меня возник естественный вопрос: как такие огромные акулы смогли выжить, будучи изолированы во впадине с ограниченным запасом пищи? Как оказалось, запасы пищи отнюдь не были ограниченны. Кронозавры обитали во впадине десятки миллионов лет, появившись там задолго до того, как первый мегалодон решил искать укрытие в этих глубоких водах. Ну и совершенно естественно, что, когда мегалодон решил переселиться во впадину, охотники стали жертвами. – Хит показал на ряд отверстий в грудной клетке ископаемого. – Видите эти отверстия? Это следы укусов. Нашего кронозавра убил мегалодон. Акула сомкнула зубы на голове и верхней части туловища жертвы, раздробив кость одним мощным укусом, который не только переломил позвоночник морской рептилии, но и практически разорвал ее пополам. Могу поспорить на что угодно, кронозавры теперь охотятся стаями именно для того, чтобы защититься от атак мегалодона.
– Итак, mysterium tremendum [149] наконец-то разгадана. И как вы предлагаете нам защищаться от стаи кронозавров?
– В Марианской впадине размер имеет значение. Кронозавры не намного меньше «Прометея», поэтому они продолжат нападать. Но даже вчетвером они значительно уступают «Бентосу» – самому крупному движущемуся объекту во впадине. Мой совет простой: пусть «Бентос» постоянно держится рядом, даже если это и растянет сроки выполнения вашей миссии.
– Я понял.
Хит обернулся на звук шагов. В лабораторию вошел Сергей.
– Сергей, подожди меня, пожалуйста, в коридоре, – сказал Бенедикт. – Я скоро. – Он протянул Хиту руку. – Профессор, пожалуй, вам стоит поспешить на палубу G.
Хит с улыбкой пожал Бенедикту руку.
Но Бенедикт не ослабил хватку, а в притворном дружеском жесте положил левую руку на внутреннюю сторону запястья профессора.
– И на прощание последний вопрос, – сказал Бенедикт, прижав кончики пальцев к жилке на запястье Хита. – Вы когда-нибудь слышали об Ущелье дьявола?
Хит не стал отводить глаза, но его пульс моментально участился.
– Ущелье дьявола? Никогда не слышал. Звучит как название аттракциона для ребятишек.
Бенедикт улыбнулся и разжал руку:
– Не важно. Еще раз большое спасибо. Желаю вам благополучно добраться до дома. Ваша информация пролила свет на истинное положение вещей.
Терри судорожно запихивала личные вещи в дорожную сумку. По «Бентосу» распространился слух о раннем отходе «Прометея», и Терри хотелось в числе первых оказаться на борту.
Неожиданно в дверь постучали.
– Кто там?
– Сергей. Я должен проводить тебя к подводному аппарату.
Терри покрылась холодным потом.
– Да нет, я как-нибудь сама. Со мной все в порядке, спасибо.
– Жду тебя в коридоре, – отрывисто произнес русский.
Дрожа, как в лихорадке, Терри присела на край койки. Посмотрела на свою дорожную сумку, глаза застилали слезы отчаяния и гнева. Она знала: Сергей здесь отнюдь не для того, чтобы проводить ее к «Прометею».
Сообщение было доставлено, и его суть не оставляла сомнений: Терри стала мухой, попавшей в паутину Бенедикта. И теперь живой ее с «Бентоса» не выпустят.
Морепродукты
Джонас открыл дверь каюты. Возникший на пороге Мак бросил на друга хмурый взгляд.
– Поздно лег? – укоризненно спросил Мак.
– На что ты намекаешь?
– На что я намекаю?! Я надеялся, ты будешь в первую очередь думать о том, как отомстить за смерть Дифа, а не как отдрючить Селесту.
– Каждый все понимает в меру своей испорченности. Мы с Селестой просто поехали в город пополнить припасы. Потом пообедали, вот и все дела. Между нами ничего не было и ничего не будет.