– Вода, наверное, ледяная? – спросила Ширли.
– Ничего страшного, – ответила Андреа. – В сухом гидрокостюме было вполне тепло. Разве что щеки немного замерзли. – Она повернулась к Карен. – А ты вроде говорила, будто косатки предпочитают восточное побережье острова.
– Только местные киты, – ответила руководительница группы. – Летом пролив Джонстоун на северо-востоке острова становится местообитанием для тринадцати стад косаток. Но стадо, которое мы только что видели, просто мигрирует мимо острова.
– Откуда ты знаешь?
– Только мигрирующие стада плывут вдоль океанского побережья острова. Они любят охотиться на тюленей и морских львов по пути в Берингово море. Местные киты предпочитают рыбу, и их стада куда многочисленнее.
– Косатки великолепны, но их можно сфотографировать и в «Морском мире», – заметила Андреа. – Я хочу увидеть больших китов.
– Они водятся чуть подальше, – сказала Карен. – Я предлагаю пока держаться в полумиле от берега. Примерно через час мы пересечем Баркли-Саунд по пути в Юклулет. И окажемся в открытом океане, где увидим серых китов, а может, и горбачей. Вы готовы бороться с волнами высотой шесть-девять футов?
– Мы справимся, – ответила Андреа, подмигнув Ширли. – А если наши мужчины не сдюжат, высадим их на берег.
Джонас смотрел, как тень от их вертолета накрыла маяк на мысе Флэттери. Несколько секунд спустя они уже летели над водой, направляясь на северо-запад, к острову Ванкувер.
– Добро пожаловать в Канаду, – хмыкнул Мак, но Джонас, пристально оглядывая океан, оставил замечание друга без ответа. – Джонас, в чем дело? Ты за весь день и двух слов не сказал.
– У меня как-то тяжело на душе.
– Из-за Селесты или из-за акулы?
– Из-за обеих.
Мак снял солнцезащитные очки и посмотрел Джонасу прямо в глаза:
– Советую тебе как друг: держись подальше от них обеих.
– Я уже говорил тебе. Меня не интересует Селеста.
– Да брось, старина, неужели ни капельки?
– Без комментариев.
– Она приходила к тебе прошлой ночью, да?
– Вроде того, – ухмыльнулся Джонас.
– И ты дал ей от ворот поворот?
– Сказал ей, что меня это не интересует. Мы с ней можем быть только друзьями.
– Друзьями? Господи, Джонас, очнись! Уж лучше оприходовать Селесту разок и обо всем забыть, чем устанавливать с ней доверительные отношения.
– На самом деле я с удовольствием с ней поболтал.
– Какая прелесть! Может, вы, ребята, вернувшись в Монтерей, начнете вместе ходить на аэробику?
– Тоже мне выискался знаток женщин! Ведь сам-то ты в первую очередь думаешь членом, а не головой.
– Эй, даже у моего члена хватает ума понять, когда кто-то держит меня за дурака. Неужели ты думаешь, что Селеста будет просто так, без всякой задней мысли, трясти перед тобой сиськами? Без обид, приятель, но на Мела Гибсона ты не тянешь.
– Может, ей просто одиноко.
– А вот тут ты ошибаешься. У Селесты холодная кровь. Ей насрать на всех, кроме себя. Если она с тобой любезничает, значит ей явно что-то нужно от тебя.
– Интересно, что именно? Ведь парадом командует Марен.
– Не стоит заниматься самообманом. У нее есть какая-то причина держать тебя при себе, и явно не затем, чтобы втихаря гладить твою ногу за завтраком под столом. И кончай вестись на ее фальшивое обаяние, которое она то включает, то выключает, словно водопроводный кран. «Уильям Биб» не любовная лодка. А Селеста – всего лишь женская версия Бенедикта.
– Это еще как сказать. Она говорила, что уже с четырнадцати лет стала для Бенедикта сексуальным объектом. И здесь трудно судить, то ли она его любит, то ли просто боится.
– Возможно, и то и другое.
Вертолет свернул на запад, устремившись через пролив Хуан-де-Фука в сторону канадской границы.
Джонас направил бинокль на остров Ванкувер, видневшийся на горизонте:
– Ладно, Энн Лэндерс [150], тогда объясни: почему, если Селеста так боится Бенедикта, она его не бросает?
Мак ухмыльнулся:
– В ответ скажу только одно слово: власть. У него она есть, и Селеста хочет ее получить. Зуб даю, Селеста до сих пор раздвигает для него ноги.
– Тогда почему она интересуется мной?
– Джонас, я ведь уже говорил тебе: ей явно что-то нужно от тебя. Я где-то слышал такую поговорку: мужчины используют любовь, чтобы добиться секса, а женщины используют секс, чтобы добиться любви. Ну а Селеста использует секс, чтобы манипулировать людьми в своих интересах. И вот тут-то она и представляет особую опасность. – (Вертолет снизился над южной оконечностью острова.) – Ну что, летим в сторону открытого океана или вдоль береговой линии?