– Ты чокнутый, – сказал Мак, закрывая за собой дверь кабины вертолета.
– Это рискованно, но может сработать, – отозвался Джонас. – Единственный способ сделать прицельный выстрел в мегалодона.
– На какое расстояние ты собираешься к нему приблизиться?
– На пятьдесят-шестьдесят ярдов.
– И что может помешать акуле на тебя напасть?
– Она даже не узнает, что я в «Зодиаке», поскольку не стану включать мотор. «Уильяму Бибу» придется взять меня на буксир, и я поплыву впереди приманки.
– Нет, ты точно чокнулся. Ладно, тогда хотя бы позволь мне пойти с тобой.
– Не получится. Ты должен следить за морем с воздуха. Передатчик подскажет мне, когда она окажется поблизости, однако ты должен обнаружить ее раньше, чем я.
– И все же я считаю твой план слишком рискованным.
– Возможно, но этому безумию необходимо положить конец.
Их прервал стук в дверь. Мак пошел открывать.
В коридоре стояла Селеста, косметика размазалась по щекам темными полосами.
– Селеста, что случилось? – спросил Джонас.
– Мне нужно с тобой поговорить, когда ты освободишься.
– Уже ухожу, – многозначительно поднял брови Мак.
Селеста отошла к иллюминатору, в ее глазах стояли слезы.
– Джонас, не знаю, куда нас заведет наша дружба, но мне необходима твоя помощь. И твое доверие.
– В чем дело?
– Я все думала о твоих ночных кошмарах. Наверное, мы должны отнестись к ним более серьезно. Знаю, это может показаться странным, но, чтобы сохранить душевное равновесие, я просто обязана предупредить Бенедикта об Ущелье дьявола.
Джонас покачал головой:
– С чего это вдруг ты поверила в мои сны? Ты вроде говорила, это комплекс вины…
– Терри все еще на борту «Бентоса».
– Что? – Джонас схватил Селесту за руку. – Почему ты не сказала об этом раньше? Какого черта она застряла во впадине?!
– По словам Бенедикта, Терри категорически отказывается покидать базу, пока система ЮНИС не будет полностью развернута.
У Джонаса подкосились ноги. Он опустился на край кровати и растерянно потер виски:
– Я хочу с ней поговорить.
– Это невозможно. Прямой канал связи с «Бентосом» есть только на «Голиафе». – Сев возле Джонаса, Селеста принялась растирать ему шею. – Джонас, назови координаты Ущелья дьявола. Позволь их предупредить. – (Джонас молчал.) – Ты по-прежнему мне не доверяешь, да?
– Это не вопрос доверия или недоверия.
– Неужели слово, данное военно-морскому флоту, для тебя важнее жизни Терри?
– С чего это вдруг ты стала переживать за Терри?
– Я переживаю за Бенедикта и экипаж «Бентоса». Ведь они моя единственная семья. Эти люди находятся сейчас на глубине семи миль, и малейшая трещина в корпусе приведет к…
– Селеста, прекрати! Уж кто-кто, а я точно не нуждаюсь в лекциях о Марианской впадине. Послушай, тут нужно подумать. Дай мне время. Идет?
Селеста отвернулась, не скрывая разочарования:
– Отлично. Продолжай сидеть сложа руки. Но если с ними что-то случится, я тебе этого никогда не прощу.
Оказавшись в непроглядной тьме, Джонас утратил способность ориентироваться. Прижав лицо к холодному лексану, он, ожидая появления Ангела Смерти, впал в забытье.
Вдалеке появилось слабое сияние. Джонас не мог разобрать, где именно: над или под ним. Он знал только то, что оно движется ему навстречу. Свет становился все ярче, неясная форма начинала приобретать очертания. Джонаса заколотило, живот скрутило от страха.
Существо, похоже, почуяло его присутствие. Оно перестало кружить. Треугольная голова медленно приближалась к Джонасу. Призрачная, люминесцентная кожа казалась пугающе яркой на фоне чернильной темноты впадины.
Джонас попытался выдохнуть. До смерти напуганный, он тем не менее не мог отвести глаз от своего мучителя, который, разинув жуткие челюсти, выставил напоказ бездонную глотку размером с кафедральный собор.
В пасти животного появился странный предмет. Нереальное движение жутких челюстей – и предмет этот начал подниматься по направлению к Джонасу.
Спасательная капсула?
Похожая на гроб прозрачная капсула остановилась в нескольких футах от Джонаса. Внутри виднелся смутный силуэт. Мужчина, абсолютно обнаженный, лицо скрыто в тени.
Свет от шкуры чудовища стал постепенно меркнуть, позволив Джонасу разглядеть черты лица человека в капсуле. Джонас закричал, глядя на безжизненное тело – на свое собственное тело.