Джонас устроился поудобнее в резиновой лодке, бесшумно скользившей по темной поверхности Аляскинского залива, не оставляя на воде даже ряби. Свинцовые тучи продолжали извергаться холодным дождем, порывы колючего северного ветра заставляли зябко ежиться. Опустившись пониже, Джонас подложил под спину спасательный жилет и откинулся назад, лицом к двигателю.
Стальной трос, протянутый с борта «Уильяма Биба» к приманке, нависал на высоте двух футов над левым плечом Джонаса и исчезал на расстоянии ста пятидесяти восьми футов позади лодки в море, затянутом черно-серой дымкой. Когда глаза немного привыкли к темноте, по пенной дорожке, которую оставляла за собой туша морского льва, Джонас сумел проследить, где кончается трос. Джонас слышал и чувствовал идущие из подводного динамика низкотональные звуки, которые пульсировали под волнами, словно биение сердца.
Джонас прицелился, направив гранатомет на клочья пены.
– Ангел, обед готов, – прошептал он. – Кушать подано.
В двадцати двух милях к северо-востоку от мыса Чиниак 382-футовый паром «Кенникотт» продолжал двигаться на юг по Аляскинскому морскому пути. Причем все восемьсот человек пассажиров и членов команды пребывали в счастливом неведении, что от острова Кадьяк за судном тенью следует светящееся пятно цвета слоновой кости.
Оказавшись в Аляскинском заливе, мегалодон, повинуясь первобытному инстинкту, резко прибавил скорость при понижении температуры воды. Приобретенные в ходе эволюции механизмы адаптации, которые позволили гигантским животным избежать вымирания вплоть до последнего ледникового периода, помогли высшему хищнику соответствующим образом реагировать на холод. Химические вещества в нервной и кровеносной системе мегалодона активизировали его мышечные сокращения. В свою очередь более энергичные мышечные сокращения способствовали образованию дополнительной тепловой энергии, благодаря которой температура крови акулы повышалась на шесть-восемь градусов. Дополнительное тепло передавалось по расширенным артериям перикарда к внутренним органам, а внушительные размеры хищника помогали сохранять внутреннюю температуру тела в условиях холодной окружающей среды.
Ангел скользила над термоклином, то и дело пересекая кильватерный след «Кенникотта» в поисках еды. И хотя повышение внутренней температуры привело к интенсификации процесса пищеварения, продолжающаяся течка в сочетании с пониженной скоростью метаболизма из-за холода делала акулу несколько более вялой. В последний раз Ангел ела три дня назад, но в таком ослабленном состоянии она не решалась атаковать крупные стада китов. И в результате просто продолжила следовать за паромом на запад. Неожиданно ее детекторы звуковых волн уловили знакомые вибрации. Возбудившись, акула начала активнее работать хвостовым плавником, чтобы получить необходимое ускорение. Несколькими мощными рывками обтекаемого тела она создала горизонтальный импульс и набрала крейсерскую скорость, позволяющую затрачивать минимум усилий. Поднырнув под паром, Ангел рванула вперед, следуя за акустическим сигналом, который, как подсказывал ей инстинкт, должен был привести к пище.
– Эй, Джонас, ты еще жив?
Джонас поднял глаза. И хотя он слышал шум вертолетных винтов, на затянутом свинцовыми облаками небе сам вертолет разглядеть было невозможно. Протянув онемевшую руку к уоки-токи, Джонас прижал рацию к лицу:
– Я все еще здесь. А как ты там, наверху?
– Ветер потихоньку крепчает. Но молний пока не видно. Значит, все отлично. А как сам? Наверное, уже превратился во фруктовое мороженое на палочке.
– В мокром гидрокостюме мне вполне тепло, но волнение усиливается.
– Послушай, приятель, а как насчет того, чтобы поднять тебя наверх, пока ты не подхватил пневмонию?
– Нет! – крикнул Джонас. – Больше никаких ночных кошмаров! Никаких смертей! Я уже говорил, что хочу сегодня с этим покончить. Раз и навсегда.
– Ну а что, Ахав, если твой монстр так и не появится?
– Появится. Конец связи. – Джонас сунул уоки-токи в карман куртки.
Двух-, трехфутовые волны перекатывали лодку с боку на бок. Порывы ветра хлестали в лицо дождем.
Возможно, она действительно не появится…
Джонас устремил взгляд в темноту. Бурное море казалось серым на фоне черного неба. Наверное, в сотый раз прокрутив в памяти тот ночной кошмар, Джонас снова увидел свое бездыханное тело в спасательной капсуле.