– Джонасу? Джонас никогда вам не скажет.
– Уже сказал, ну а если точнее, сказал моей протеже. – Бенедикт оскалился в победной улыбке. – И не стоит так удивляться. Селеста умеет быть очень убедительной.
– Я вам не верю.
– Так поверь. Пока мы с тобой беседуем, «Бентос» уже направляется в Ущелье дьявола.
Терри покачала головой:
– Ничего не понимаю. Почему такая секретность?
– Ты уже ответила на свой вопрос. Согласно законам особой экономической зоны, представители других стран не имеют права добывать осадочные породы со дна. А запретный плод самый сладкий, не так ли?
– Но кто от этого всего выиграет? На кого вы работаете?
– Бенедикт Сингер ни на кого не работает. Моими «партнерами» стали члены небольшой коалиции арабских инвесторов, щедро обеспечивших «Геотек» трудовыми и финансовыми ресурсами, что позволило выполнить столь масштабную задачу.
– Инвесторы? Вы хотите сказать, террористы?! – сгоряча выпалила Терри и тут же об этом пожалела.
Бенедикт впился в нее взглядом:
– Похоже, я снова тебя недооценил. Впрочем, это не важно. В ответ на твое заявление я вот что скажу: ярлык террориста или борца за свободу скорее наклеивается в зависимости от проводимой политики, чем от конкретных действий. Неужели британские колонисты в конце восемнадцатого века свирепствовали меньше? Мои арабские компаньоны позволяют мне монополизировать мировой источник новой энергии, чего никогда не допустили бы представители Запада. Я по натуре своей исследователь. И жажду достичь новых рубежей. А потому совершенно не хочу, чтобы судебные и законодательные органы ограничивали мне свободу действий. – Схватив Терри за руку, Бенедикт вывел ее из лаборатории. – Через сорок восемь часов «Бентос» будет в Ущелье дьявола. Общими усилиями «Прометея» и «Эпиметея» мы очень быстро очистим дно от марганцевых конкреций. И отдельное спасибо Институту Танаки. Когда «Бентос» поднимется из впадины, ни американцы, ни японцы так и не узнают истинной цели нашей миссии.
Терри стало дурно, у нее затряслись руки.
– А что вы собираетесь сделать со мной?
– Еще не решил. Я к тебе привязался. Ты вроде как стала моей любимой зверюшкой. Меня даже посетила шальная мысль оставить тебя до конца жизни на борту «Бентоса». – Бенедикт улыбнулся. – Скажи, моя дорогая, ты находишь меня хоть сколь-нибудь привлекательным?
В огненном кольце
Вертолет приземлился на больничной парковке. Джонасу пришлось прикрыть глаза от кружащейся в воздухе пыли. Помахав рукой медсестре, он забрался в знакомую кабину пилота.
– А ты неплохо выглядишь для покойника, – сказал Мак.
Джонас пожал другу руку:
– Мак, я…
– Забудь. Я просто добавлю это к твоему счету, который и так здорово разбух. Если серьезно, я рад, что у тебя наконец мозги встали на место. А то я уже начал подумывать о том, не назваться ли мне Измаилом [153].
Джонас пристегнул ремень, и вертолет взмыл в воздух.
– Сколько летного времени до «Уильяма Биба»?
– Несколько минут. Прошлой ночью мы вошли в гавань Датч-Харбора. Кстати, Селеста покинула судно рано утром.
– Селеста уехала? Интересно куда?
– Ее забрал вертолет «Геотека». Капитан Морган сказал, она свалила со всеми пожитками.
– Ничего не понимаю. – Джонас бросил взгляд в сторону появившегося вдали «Уильяма Биба». – Зачем было так срочно уезжать? Ведь она столько времени потратила на поимку мегалодона. Да и ворота в лагуну уже отремонтированы.
– Без понятия. Быть может, это как-то связано с тем, что она тебя динамила, вовсю кувыркаясь с Мареном.
– Селеста с Мареном? Кто тебе сказал?
– Марен. Незадолго до того, как я высадил его у границы Аляски для пешей прогулки. Марен признался, что вынул боек из гранатомета, хотя клянется, что это не он перерезал канат у «Зодиака».
– И ты ему поверил?
– Да. И это значит, что на борту есть кто-то еще, кто явно от тебя не в восторге. Какие-нибудь догадки имеются?
– Нет. – Джонас потер глаза, пытаясь переварить информацию. – Ума не приложу. Зачем Селеста ко мне клеилась, если трахалась с Мареном?