– Как сказал когда-то Оскар Уайльд: «В жизни случаются две трагедии. Одна – не получить то, что хочешь, а другая – получить это».
Селеста погладила внутреннюю поверхность его бедра:
– А я смогу немного поднять тебе настроение?
Сжав в кулаке белокурые волосы Селесты, Бенедикт притянул ее к себе:
– Я скучал по тебе.
Селеста заглянула в его мерцающие глаза:
– Тогда трахни меня. – Задрав юбку, Селеста стянула трусики.
Тяжело дыша от вожделения, Бенедикт повел Селесту к ближайшему дивану, но внезапно остановился, схватившись за голову.
– Бенни, в чем дело?
– Не знаю… Голова что-то закружилась.
– Может, тебе лучше прилечь?
Бенедикт неуверенно шагнул вперед, комната вокруг неожиданно заходила ходуном. Он посмотрел на Селесту. И тут на него снизошло озарение. В его изумрудных глазах появилось выражение загнанного животного.
– Мой напиток…
– Я просто немного добавила того, что поможет тебе уснуть.
Оттолкнув Селесту, Бенедикт шагнул к запертой двери.
Cхватив бутылку водки, Селеста разбила ее о лысую голову своего благодетеля. Бенедикт потерял сознание.
Наспех связав Терри руки за спиной электрическим проводом, Прокович втолкнул ее в ангар и запер дверь снаружи.
Терри посмотрела на дверь ангара, потом закрыла глаза. Перед ее мысленным взором пронеслась картина жуткой смерти Сергея.
– Господи! – Терри оглядела помещение размером тридцать на шестьдесят футов, абсолютно пустое, за исключением выстроившихся у дальней стены шести станций ЮНИС.
Терри стало трудно дышать, в висках застучало. Понимая, что ждет ее впереди, она предприняла отчаянную попытку развязать руки.
Бенедикт открыл глаза, острая боль вернула его к жизни. Он сидел напротив панорамного окна, запястья и щиколотки были привязаны к стулу. Из глубокой раны на макушке струилась кровь.
– Селеста?
– Я здесь. – Селеста с бокалом в руках остановилась перед Бенедиктом.
– Почему?
– Есть такая поговорка. Плохо не клади, вора в грех не вводи. Разве не ты мне это говорил?
– Ты все заранее продумала, да? – слабым голосом произнес Бенедикт, сморгнув капли стекавшей со лба крови.
Селеста вытерла кровь:
– Я готова. Ты хорошо меня натаскал.
– Возможно. Но наша маленькая империя здорово разрослась. Тебе понадобится моя помощь.
– Думаю, нет. Извини за пошлый каламбур, но мне надоело, что меня трахают в задницу. С этой организацией я как-нибудь и сама справлюсь.
– Так не должно… так не должно быть…
Взгляд Селесты пылал ненавистью.
– Просишь пощады, Бенедикт? Забавно, но, насколько мне известно, мою мать ты не пощадил.
– Твою мать? – У Бенедикта округлились глаза.
– И не пытайся отпираться. Сергей, напившись, любил поболтать.
– И как давно ты знаешь?
– С шестнадцати лет. И с этого момента ты был моим. Всякий раз, как я смотрела в твои изумрудные глаза, я знала, что смотрю в глаза мертвеца.
– Но наши отношения, наша духовная связь, все, что я дал тебе за годы совместной жизни, неужели это для тебя ничего не значит?
– А почему, по-твоему, я так долго ждала?
– Даже когда рана затягивается, остается шрам. – Бенедикт покачал головой. – Как это ни прискорбно, несмотря на то что тебя всему научил я, тебе по-прежнему не хватает чести и преданности.
– Да пошел ты! С чего это вдруг ты заделался моралистом? – Селеста оседлала колено Бенедикта и, подняв ему подбородок, прижала разбитую бутылку к его горлу. – Скажи, жизнь моей матери не слишком ли дорогая цена за убийство того москвича?
– Твоя мать была шлюхой. Я подобрал ее на улице, когда ей было девятнадцать, дал ей новую жизнь и преподнес ее твоему отцу в качестве подарка.
– Подарка?
– Драгоценного подарка, подарка с сюрпризом. Твой отец не мог иметь детей, поэтому я обрюхатил твою мать, дав ему готовую семью.
Селеста, зажав рот, попятилась к окну.
Зафиксировав движение, взрослая самка кронозавра принялась кружить по периметру.
Бенедикт растянул губы в садистской улыбке:
– Все верно. Ты моя дочь. – (В голове Селесты вихрем закружилось множество самых разных мыслей.) – Твоя мать была роскошной женщиной, самой красивой из всех, кого мне довелось видеть. А еще она была бесценным инструментом, так как помогала выуживать секреты твоего отца, благодаря чему «Геотеку» со временем и удалось создать Токамак.
– Значит, она была для тебя всего лишь орудием?
– Нет. – Бенедикт снова сморгнул с глаз капли крови. – Я любил ее, но она оказалась слабой. После смерти твоего отца снова подсела на наркотики. И я понял, что больше не могу доверять ей свои секреты, а тем более заботу о тебе. Последнее, что она для меня сделала, – помогла убрать из Политбюро потенциального врага, человека, чье назначение помешало бы мне приобрести «Голиаф».