Тем временем Даниэлла с Дэвидом обходят шатер сзади. У каждого в руках по картонной коробке с фотографиями Ангела, выскакивающей из бассейна.
Дани выразительно поднимает брови:
– Слышишь, как они хлопают? Куча придурков.
– В чем твоя проблема? У тебя что, месячные или типа того? Всю неделю только и делаешь, что с утра до вечера гнусишь.
– Моя проблема – наша семья. Жду не дождусь, когда смогу убраться из дому.
– Ну и куда ты пойдешь?
– Не знаю. Может, съедусь с подругой.
– А как насчет колледжа?
– К черту колледж! Я должна сама разобраться со своей жизнью. – Она входит в шатер с задней стороны стенда с табличкой «Окаменелости Дж. и С.» и демонстративно ставит коробку на складной стол. – Ладно, до скорого.
Терри хватает дочь за руку:
– Куда это ты намылилась?
– Погулять. Может, чего-нибудь перекусить. А что, нельзя?
– А почему бы тебе не остаться, чтобы послушать выступление отца?
– Ты что, издеваешься?
– Чтобы через час была здесь и сменила брата! И не заставляй искать тебя с собаками.
– Отлично! – Даниэлла исчезает в толпе.
Джонас вглядывается в лица слушателей и узнает тех, кого уже видел в предыдущие годы.
– Еще вопросы имеются?
Какой-то афроамериканец, пришедший с сыном-подростком, тянет вверх руку:
– Мы с женой видели Ангела за месяц до побега. Лучшее шоу в мире.
– Да, так оно и было.
– Тогда у меня вопрос. Почему никто не попытался ее отловить?
– Ангел вернулась в глубокие воды восемнадцать лет назад. С тех пор никто никогда ее не видел. Но даже если бы мы и обнаружили Ангела, сомневаюсь, чтобы кто-нибудь сумел поймать. Ведь, если вы помните, когда она ускользнула, то уже была длиной в семьдесят два фута. И только одному Богу известно, насколько еще успела она вырасти за это время.
Вопрос задает тучная женщина в инвалидной коляске:
– Профессор, а есть ли хоть какой-нибудь шанс, что вы вернетесь во впадину? Ну, вы понимаете, для проведения исследований.
– Никогда в жизни, – пробурчала Терри, пожалуй, чуть громче, чем следовало.
Джонас пожимает плечами:
– Моя жена совершенно права. Это слишком опасно. Еще вопросы будут? Нет? Тогда ладно. У нас еще есть несколько сувенирных фотографий Ангела, выпрыгивающей из бассейна в лагуне Танаки. Эксклюзивное издание. Всего за двенадцать девяносто девять. Буду счастлив подписать их для вас. – Передав микрофон Джоанн, он садится за стол, на котором высится стопка фотографий.
Даниэлла прячет шелковистый светлый хвостик под бейсболку с эмблемой «Янки», затем завязывает концы рубашки на ребрах, выставив напоказ упругий живот. Поправляет солнцезащитные очки. Шарит в сумочке в поисках пачки «Мальборо»:
– Черт!
Покинув главный шатер, она выходит на жаркое апрельское солнце в надежде стрельнуть у кого-нибудь здесь, на территории ярмарки, сигаретку. Неторопливо прогуливается мимо прилавков фуд-корта, ее слегка подташнивает от густых запахов жаренного на решетке мяса с луком. Останавливается купить бутылку воды, затем идет на звуки музыки в сторону открытой съемочной площадки. Диджеи с радио раздают бесплатные CD-диски. Местная съемочная группа устанавливает аппаратуру.
В вывешенном объявлении говорится: «ВСТРЕЧАЙТЕ. СОРВИГОЛОВЫ. СМОТРИТЕ В НОВОМ СЕЗОНЕ».
Собирается небольшая толпа, жаждущих получить автограф у австралийца лет двадцати. Даниэлла умудряется разглядеть грязно-каштановые волосы с выбеленными прядями. Облегающая майка и шорты демонстрируют безволосую бронзовую кожу, обтягивающую накачанные мускулы. Одним словом, именно тот тип мужчин, которых Даниэлла с подругами твердо решили избегать.
Она подходит поближе – разузнать, что к чему.
Сорвиголова позирует для фото, затем поворачивается к Даниэлле:
– Как насчет этого самого, красотка?
– Простите?
– Ты хотела фото или просто пришла слюни попускать?
– Не в этой жизни.
– Что? Не нравится шоу?
– Господи, нет, конечно! Телевизионные реалити-шоу – это полный отстой. Кучка жалких дилетантов, играющих на камеру, чтобы получить свою минуту славы у Опры или Леттермана.