– Нас смыло за борт.
Вайнгар хватает багор, подцепляет своего помощника за пояс, пытаясь затащить обратно на судно. С помощью капитана Райбел карабкается на палубу, он весь трясется от холода, его глаза буквально вылезают из орбит при виде здоровенной дыры в расколотой палубной обшивке.
– Господи Иисусе, кто мог это сделать?!
Реальность рассыпается на мелкие осколки. Хит Шелби, вращаясь и поворачиваясь вместе со стулом, стремительно летит багровым лицом вниз в ледяную синеву вод; разрывающиеся легкие призывают его бросить оснастку.
Освободив пальцы от удочки, Хит тщетно пытается избавиться от впившейся в тело лески, по-прежнему обмотанной вокруг предплечий и пристегнутой к стулу.
Семьдесят футов… Восемьдесят… От давления воды закладывает уши, сердце стучит молотом где-то в мозгу. Хит стремительно спускается под углом тридцать градусов к своей подводной могиле.
Но затем он неожиданно останавливается, и давление на уши сразу уменьшается – леска лопается, тяжелый стул тянет Шелби прямо на дно.
Выдохнув остатки воздуха, Хит Шелби яростно рвет ремень безопасности, чтобы освободиться от якоря. Ногами отпихивает в сторону стул, тот камнем падает вниз, исчезая из виду.
Шелби начинает всплывать, спасательный жилет, поддетый под паркой, поднимает его к невидимой пока поверхности. Бывший топ-менеджер крупнейшей энергетической компании зажимает пальцами нос, мысленно приказывая себе держаться. Ты жив… Все в порядке.
Он сосредоточивается на колышущейся над ним поверхности моря, считая оставшиеся секунды до того момента, когда сможет дышать.
Проклятый чартер!.. К тому времени, как мои юристы разделаются с ним…
Неземное сияние, идущее откуда-то снизу, ошарашивает его.
Кит… Ты подцепил на крючок чертову белуху… Твою мать!..
Приблизившись на десять футов к странной рыбе, самец мегалодона смотрит на нее правым глазом.
Боже милостивый!.. Прилив адреналина дает Шелби новый заряд сил. Отчаянно работая руками и ногами, он как сумасшедший рвется к поверхности.
Сигнал отчаяния – вещь универсальная, а реакция хищника – врожденная.
Огромная голова вытягивается вперед, челюсти медленно раскрываются, затягивая в утробу морскую воду – ее количества вполне хватило бы, чтобы наполнить плавательный бассейн, – вместе с телом бедняги Хита Шелби.
Затягиваемый обратно в черную пропасть безумия, Шелби, с его затуманенным сознанием, уже не узнает собственных криков, когда что-то бритвенно-острое впивается в тело, сжимая его в смертельном объятии.
Глава 7
Долина Биг-Сур, Калифорния
Малонаселенный район Биг-Сур, который художник-пейзажист Фрэнсис Маккомас назвал величайшим в мире местом встречи суши и моря, лежит между Сан-Симеоном и Кармелом. Это семьдесят две мили каменистого побережья, где неистовые тихоокеанские волны бьются в подножие гор Санта-Лючия. Вдоль обзорных площадок змеится трасса номер один – горная дорога с большими перепадами высот, с висящими над пропастью мостами и слепыми поворотами, таящая особую опасность для водителей, у которых появляется непреодолимое желание посмотреть вниз на это потрясающее побережье.
– «Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях… – (Терри Тейлор стоит на заднем дворе отцовского дома и оцепенело смотрит на Тихий океан – роскошный синий ковер, простирающийся, насколько хватает глаз.) – И водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. – (Перед мысленным взором Терри проносятся сцены из детства: восхождение с отцом и братом на Маунт-Мануэль, пикники на скалах над бухтой Соберанес; шопинг в Кармеле, походы в национальный парк Редвуд.) – Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной. – (А сколько зимних бурь она видела, сидя у отца на коленях? Сколько утренних туманов? Сколько закатов?) – Так, благость и милость Твоя да сопровождает меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни»[158].
Урна с прахом ее отца опускается в узкую яму.
В миндалевидных темных глазах Терри стоят слезы, и только крепкая рука мужа не дает ей упасть.
Джонас бродит по дому как зомби, время от времени останавливаясь, чтобы из вежливости выслушать слова соболезнования гостей.
– Мне так жаль…
– А как держится Терри?
– Ведь он был таким жизнелюбом.