Неожиданно, резко оборвалась связь времен.
Где Правдолюбец?
Один из организаторов вечера памяти Александр Харнас рассказал мне, как в 1976 году он отдыхал вместе с Петром Григорьевичем Григоренко.
— Я верю, что все изменится, — жестко и как-то упрямо говорил Петр Григорьевич. — Нам бы газетку иметь, хоть такую вот, — он показал ладонь.
А на следующий год он засобирался в Америку — предстояла операция, лечение.
— Но вы меня обратно пустите? — с беспокойством спрашивал Петр Григорьевич генерала КГБ.
— Пустим, говорю вам как генерал генералу, — ответил тот, ставя как бы знак равенства между собой и разжалованным до рядового солдата Григоренко. — Пустим, — он пожал руку Петру Григорьевичу. — Только просьба: никаких там интервью.
Перед отъездом отец Дмитрий Дудко — также правозащитник — сочетал пожилых супругов Григоренко церковным браком.
«Отец Дмитрий Дудко наш с женой духовный наставник».
Григоренко слово держал — никому никаких интервью, пока вдруг не узнал, что его лишили гражданства. Указ подписал председатель Президиума Верховного Совета СССР, Генеральный секретарь ЦК КПСС. Маршал. Однополчанин.
Вскоре, в 1980 году, был сослан в Горький Сахаров.
Две такие невосполнимые потери.
Они явились прологом мощной государственной акции.
— Перед КГБ стояла задача: к 1983 году полностью очистить всю страну от диссидентов. Это мне говорили в Лефортово, — рассказывает Алексей Смирнов.
Но как чекистам это удалось? Более четверти века держались правозащитники, несмотря на крутые времена.
— У нас не было структурной организации, а было противостояние отдельных личностей жестокой системе. Не было, следовательно, и руководителей. Все равны, одинаковы, все, как одна семья. И в лидерах были не авторитеты, а те, кто предоставлял квартиры для сборов. Эти люди шли на многое, они знали, что в их квартирах будут ставить подслушки, за ними всюду будут следовать «Волги», к ним будут заявляться с обысками и арестами. Таких центров было несколько — Григоренко, Подъяпольский, Якиры, Великанова, отчасти — Сахаров. Люди собирались на этих квартирах, пили чай, общались через записки, передавали друг другу «самиздат». И вот чекисты стали бить по этим точкам. Лишили гражданства Григоренко, сослали Сахарова, умер Подъяпольский, «раскололся» Якир. Вот это был самый страшный удар: когда стали «раскалываться» — Гамсахурдиа, Якир, Красин, Дудко…
— Дмитрий Дудко? Духовный наставник Григоренко?
— Да. Это отдельная, больная для меня тема. Когда его взяли, он написал раскаяние. Его выпустили, он понял, что наделал, и написал раскаяние по поводу своего раскаяния. Тогда КГБ снова вызвал его, и он, кажется, написал еще одно раскаяние на то раскаяние, которое он написал на первое раскаяние. Раскололись Лев Регельсон, один из историков церкви, Виктор Капитанчук — председатель христианского комитета защиты прав верующих. Другие, менее значительные фигуры. Если учесть масштабы и жестокость репрессий, сдалось не так уж много, но КГБ с помощью печати и телевидения умел создавать шумиху вокруг каждого покаяния, как это было, например, с Гамсахурдиа или Якиром. Когда чекисты выволокли на телевизионное покаяние Александра Болонкина, сверху у него был пиджак с цивильной рубашкой, а внизу, под столом, — лагерные порты с башмаками. КГБ начал действовать разнообразнее, многих стали не только отпускать, но и выталкивать за границу. Сергея Ходоровича, например, выпустили из лагеря с условием, что он покинет СССР. КГБ применял не только кнут, но и пряник. Под давлением диктатуры в плотной среде диссидентские связи были прочны, стоило убавить пресс, связи стали распадаться.
В Москве, где находятся дипломатические представительства и много иностранных корреспондентов, правозащитники держались дольше. По большому счету западные правительства остались сторонними наблюдателями борьбы правозащитников в СССР, огонь поддерживали лишь газетчики. Но — изменилась конъюнктура. Запад перекинулся на Афганистан.
— В хельсинкской группе было человек двадцать. Осталось трое: Каллистратова, Мейман, Боннэр. Все. Хельсинкская группа прекратила свое существование в 1983 году, как и планировал КГБ. Я был арестован, Иван Ковалев арестован, Григорьянц арестован.
…Символом раскола и сегодняшней смуты стали два священника — Дмитрий Дудко и Глеб Якунин. Оба — из правозащитников, оба прошли через Лефортово.