— Упакуй ты меня в чемодан как-нибудь и отвези на Родину, ну что тебе стоит…
«Я часто задумываюсь, почему мне так тяжело в эмиграции. Я уехал бы на Родину, даже если бы знал, что еду прямо в психиатричку».
В конце вечера снова зазвучал голос Галича.
Когда я вернусь,
Засвистят в феврале соловьи —
Тот старый мотив — тот давнишний, забытый, запетый!
И я упаду.
Побежденный своею победой,
И ткнусь головою, как в пристань в колени твои!
Когда я вернусь.
А когда я вернусь?
Этот романс Александр Галич написал в 1977 году, незадолго до своей смерти. А Петр Григорьевич скончался десять лет спустя, действительно в феврале.
«Когда я вернусь…» В глубине сцены диапроектор высвечивал украинское кладбище под Нью-Йорком, одинокий крест.
Редакция «Известий» приносит благодарность за помощь в подготовке публикаций Московскому исследовательскому центру по правам человека.
1994 г.
Бессмертие Петра Григоренко
(отклики на очерк «Мятежный генерал»)
«Известия» опубликовали серию очерков (№ 59—61) о генерале Петре Григорьевиче Григоренко, который верой и правдой служил советской власти, а затем восстал. Власть сполна отомстила ему: генерал был разжалован в солдаты, только в психбольницах провел более шести лет.
Речь шла и о сподвижниках Григоренко — правозащитниках 60-х—80-х годов. О режимах — прежнем, коммунистическом и нынешнем, демократическом.
Откликов пришло предостаточно. Коммунисты вступились за коммунистов, демократы — за демократов. Встали под ведомственное ружье некоторые психиатры: не все советские врачи были убийцами.
Оставив в стороне корпоративные интересы, приведем несколько читательских писем без оценок и дискуссии — по темам.
О покаянии
«Прочитала я статьи в №№ 59—60 на одном дыхании. Однако то, что опубликовано в № 61, меня до глубины души возмутило, столько ненависти к демократическому движению 80-х — 90-х годов. Кто он такой, Эд. Поляновский?.. Какое имел право написать: «Нынешние демократы предали их (правозащитников. — А. П.) дважды — тем, что забыли их, и тем, что сделали со свободой». Да неужели автор не понимает, что если бы демократы сделали бы со свободой то, что он имел в виду, никакой бы его статьи в «Известиях» не появилось бы? Нужно помнить, какое наследство досталось демократам и как болезненно трудно его реформировать! Можно ли это сделать одним махом? Но дело-то в том, что с приходом демократов к власти мы все смогли свободно жить и дышать, почувствовали себя свободными людьми!
Я — историк по образованию, до 1956 года веривший в коммунизм (но в партии никогда не состояла). Мой грех в том, что внесла свою лепту в то, что мы (я тогда работала в издательстве БСЭ) создали, как нас и призывали. Энциклопедию, достойную сталинской эпохи… Доклад Н. С. Хрущева на XX съезде партии был разорвавшейся бомбой, он в то же время посеял надежды, что теперь-то все будет по-иному. Но в том же 1956 году Хрущев послал войска на подавление революции в Венгрии… Все иллюзии, все надежды исчезли, длительные размышления привели к пониманию того, что коммунизм — это не только миф, но и страшное зло. Вступить с ним в открытую борьбу сил не было (я — не герой), но выводы для себя лично были сделаны. Дальнейшая жизнь была сплошным покаянием. Перешла на другую работу (совсем не такую хлебную, как предыдущая), не по специальности (связанную с социологией и философией), от серьезных заданий отказывалась (то есть от тех, что связаны с политикой и идеологией), объясняя, что не специалист, работала на подсобной работе.
С уважением, инвалид 2-й группы, кандидат исторических наук А. Попова, Москва».
А это — письмо Александра Чемонина из Волгограда, бывшего собственного корреспондента «Известий». Моряк, прошел войну.
«Я был активным коммунистом, очень верил своей идеологии и честно на нее работал, но считал, что к партии примазались гады, которые паразитируют на ее теле и живут за счет лжи. Я их все время разоблачал, считая, что в целом ЦК на верной дороге. Мировоззрение каждого складывается на основе определенной информации. Мы многого не знали, легко становились рабами своих господ. И вот когда пошла совершенно иная информация, достоверная, архивная… Какое опустошение, горе надо было пережить, как посмеяться над собой!