Нет, не могли они, два безногих летчика, два героя встать рядом в памяти Отечества.
В первой мировой войне участвовал известнейший немецкий ас Удет. Пересекались ли его небесные пути с Юрием Гильшером? Маловероятно, хотя все может быть, авиация в ту пору была не так велика. Но наверняка немецкие и русские асы друг о друге знали.
Гитлер любил своих летчиков и сохранил легендарного Удета аж до второй мировой войны.
Товарищ Сталин тоже очень любил летчиков, «но странною любовью», как сказал поэт. С мая 1937 года по сентябрь 1938 года из 16 командующих ВВС округов 11 были репрессированы. В 1940 году командовал всей авиацией Советского Союза 29-летний генерал-лейтенант Павел Васильевич Рычагов, еще в 1937-м бывший старшим лейтенантом, командиром звена.
Второй раз употребляю такое прекрасное и забытое слово — Честь. Молодой командующий авиацией Рычагов осмелился войти в кабинет к Сталину и, глядя в глаза, сказать правду об авиации — о молодых малообученных генералах, о тех опытных, кто в застенках.
Рычагова расстреляли. Его жена — майор, командовала авиаполком. Ее сняли прямо во время полетов и тоже расстреляли.
22 июня, в первый день войны, 1200 наших самолетов были уничтожены прямо на аэродромах, они даже не успели подняться в воздух.
Немецкие штабные генералы вели дневники, в которых писали о неорганизованности и неповоротливости русской армии, о слабостях командиров, о том, что все это перекрывалось необыкновенной храбростью солдата.
Пожалуй, никто не знал так безрассудную отчаянность русских, как знаменитый немецкий ас. На 2-й мировой Удет — генерал-полковник люфтваффе, начальник управления вооружения ВВС Германии.
В августе 1941 года генерал Удет — застрелился… Он увидел ожесточенное сопротивление русских, план «Барбаросса» начал рушиться.
Видимо, он раньше других понял, что Россию — не победить.
Эту мысль когда-то подал ему в том числе и одноногий корнет.
Сегодня честь теряют — генералы, те, кто должен внушать это чувство офицерству. Сегодня государственная казна пуста, и потомки Юрия Гильшера, лучшие российские летчики-асы, о небе только мечтают, они разгружают вагоны и сдают кровь, чтобы прокормить себя.
Старые идеалы забыты, новые — скомпрометированы.
Это было, может быть, самое мощное богатство — то, что внутри нас.
Нынешним запоздалым бабьим летом, если точно, в понедельник, 7 октября, я направился на могилу летчика, это Московская область, Подольский район. Я знал ее когда-то, давно не был, пришлось поплутать. Подгнившие поперечные дощечки мостика через ручей, заросли сухой, жухлой крапивы, еще мостик и крапива, снова мостик и крапива, и только потом, когда я перебрался через овраг, на склоне его открылось печальное и величественное зрелище — одинокая могила, в синей ограде серый обелиск со звездой.
Если бы в ту 1-ю мировую войну не было такой паники и нашелся вагон для отправки тела Юрия Гильшера, корнет вполне мог быть похоронен здесь, на родине своего подмосковного детства. Место, удаленное от городских подозрений и доносов. Вдали от людей. В окружении берёз и осин — завидная тишина и спокойствие.
Надгробная плита была завалена желтыми берёзовыми листьями. На обелиске надпись: «Летчик Николай Буров. 1920 — 1941. Погиб при выполнении боевого задания».
Обелиск оказался картонный, покрытый стальной пыльцой. Я дотронулся до него пальцем, он закачался, но устоял.
Поминальный стол со скамьей был рядом. Полусожженный коробок спичек, обертка шоколада «Алёнка».
А вот надпись на поминальном столе: «Здесь были мы 626 и 49-я школы. Громов блюёт и ругается матом, поет рэп, танцует слэм, выё…вается. 6.10.96».
Значит, они были вчера.
1996 г.
Русский американец
В конце осени минувшего года в «Известиях» (№208) была опубликована заметка «Юрочка» — о безногом летчике Георгиевском кавалере Юрии Гильшере, погибшем в первую мировую.
Странно, что скромная заметка вызвала отклики. Видно, допекла сегодняшняя жизнь, если глоток чистого воздуха издалека принес что-то вроде утешения.
«Вам пишет дочь члена редколлегии «Известий» Кривицкого Матвея Мироновича, погибшего после второй пытки в 1938 году.