После смерти Сталина Поскребышев написал покаянное письмо с просьбой не трогать его. В нем он пишет, как последние два года отбирал для Сталина на дачу самые важные документы, в основном из госбезопасности. Но даже самые срочные и важные из них Сталин не читал, не подписывал, они скапливались месяцами, их потом увозили обратно в Москву.
Сегодня это называют — «работа с документами».
— Все-таки, сколько людей было уничтожено?
Жуков задумывается:
— Этого точно никто не знает. Мои коллеги говорят: в самые жестокие месяцы репрессий в тюрьмах и лагерях сидело не более полутора миллионов.
— Но могли каждый день расстреливать, обновлять.
— Расстреляно около миллиона человек.
Мне эта цифра кажется заниженной. Хотя… Речь ведь только о «политических». Бандеровцы, оуновцы, «лесные братья» из Прибалтики и прочие не в счет. И главное истребление — поголовная смерть в лагерях.
Может быть, может быть.
…Мне не дает покоя Пескарев. Когда, где, как окончилась его жизнь? Возможно, кто-нибудь откликнется на этот вопрос…
1999 г.
О войне
Жили-были три брата
Речь пойдет об Указе вполне праведном.
Участник войны Николай Семенович Бородин написал письмо председателю исполкома Союза обществ Красного Креста и Красного Полумесяца тов. Д. Бенедиктову:
«Мой брат Бородин Александр Семенович, член ВКП(б), 28 июня 1941 г. ушел на фронт добровольцем.
Ни одного письма от него не было. Лишь 29 сентября 1942 г. Фрунзенский РВК сообщил, что Бородин А. С. в бою за социалистическую Родину пропал без вести в августе 1941 г.
В Центральном архиве МО был дважды. Во Всесоюзном совете ветеранов войны и труда мне недавно порекомендовали обратиться к вам, мотивируя тем, что Исполком Красного Креста получил из ФРГ списки наших военнопленных и места их захоронения.
Может быть, там есть сведения и о моем брате?»
Получил ответ:
«Уважаемый Александр Семенович!
Возвращаем Ваше заявление о розыске брата… и одновременно разъясняем, что наше Управление занимается розыском родственников советских граждан, проживающих за границей. Оснований для розыска за границей Бородина А. С. нет.
Начальник Управления по розыску Фатюхина В. П.»
Ответ стандартный, слабые печатные буквы оттиснуты на плохом ксероксе, от руки вписаны лишь фамилия, инициалы.
Странно, что на стандартный ответ понадобилось пять месяцев;
что письмо не имеет резолюции председателя исполкома, которому было адресовано;
что ответ подписан не начальником Управления по розыску Фатюхиной, а совсем другим человеком, который расписался неразборчиво;
что просьба Н. Бородина возвращена, а не подшита в дело для контроля в будущем (а вдруг объявятся какие-то новые обстоятельства для поиска).
Но все эти странности — мелочь по сравнению с главной странностью. Красный Крест адресовал свой ответ не тому брату, который жив, а тому, который пропал без вести… Взгляните еще раз на письмо, дорогие читатели, вы, наверное, и не заметили: «Уважаемый Александр Семенович!..»
Николай Семенович Бородин написал письмо в «Известия».
Как раз подоспел один из очередных Указов Президента «О дополнительных мерах по увековечению памяти советских граждан, погибших при защите Родины…» Президент постановляет: Кабинету министров СССР подготовить проект соответствующего Закона СССР.
Один из пунктов Указа — в помощь Николаю Семеновичу: «Правительствам республик, исполнительным комитетам краевых, областных Советов народных депутатов совместно с органами Министерства обороны СССР, Министерства внутренних дел СССР и Комитета государственной безопасности СССР в 1991—1993 годах провести дополнительные работы по поиску без вести пропавших…»
Можно бы сказать Бородину, вышел Указ, читайте. Стучитесь.
Но куда, в какие двери?
Прежде чем советовать, надо самому кое в чем разобраться.
В этом Указе многое неясно, и самое главное — действительно ли речь идет лишь о «дополнительных (здесь и далее подчеркнуто мною. — Авт.) мерах», о чем сообщается в самом названии Указа и о «дополнительных работах», как говорится в тексте? Значит, в принципе дела по этой части у нас идут, видимо, хорошо, это подтверждают первые же строки Указа: «В стране проводится значительная работа по увековечению памяти советских граждан, погибших при защите Родины и при исполнении интернационального долга». Тогда зачем Указ? А вот зачем, далее, впритык, без паузы разъясняется: «Однако советская общественность, ветераны войны и труда, родные и близкие павших озабочены имеющимися фактами равнодушного отношения к памяти погибших…» По давней традиции: общие успехи, отдельные недостатки.