В деревне Большое Голоперово, где стоял штаб 1077 с. п. панфиловской дивизии следопыты разыскали захоронение командира И. Н. Воронецкого (ночная разведка боем, гибель, орден Боевого Красного Знамени посмертно). Могилы нет, там, где он лежит,— стадо коров гоняют на водопой. Деревня Кузьминское, могилу другого офицера-панфиловца сравнял с землей тракторист.
Деревня Путятино. Огромное братское захоронение, более тысячи человек, — запахано, растет подсолнечник.
Деревня Посаденки, здесь лежат 400 человек. Все запахано, растет клевер, картошка.
Деревня Осташово, запахано массовое захоронение. Растет овес, картошка.
Деревня Юрьево, запаханное захоронение — более 1.000 человек. Растет овес, кукуруза.
Это все — Волоколамский район. Только здесь более ста заброшенных братских могил. Просто холмы без крестов и памятников. Стоят на могилах аммиачные баки, дачные поселки, сооружены автобусные остановки, проложено шоссе. В Истринском районе — тоже более ста таких же брошенных захоронений. В других районах Подмосковья — то же.
Это все — рядом с Кремлем, у нас под окнами.
Когда-то, еще в пятидесятых, было указание объединить могилы, «укрупнить». Что делали — таблички переносили, останки не трогали.
Есть ли какие-нибудь защитники у павших? Есть. В Юрьеве сравнительно недавно хотели запахать братскую партизанскую могилу. Встали на пути старушки, не дали. Поставили синюю ограду, воткнули палку со звездой. В Спасс-Помазкине (все там же, в Волоколамском районе) до второй половины 80-х на братской могиле (более 100 тысяч человек) пасли скот. Ветеран-танкист соорудил ограду, поставил памятник. Могила нигде не учтена.
В очерке «Поле памяти» я рассказывал о жертвах фашистского расстрела под Симферополем — двенадцать тысяч человек. Жертвы фашизма оказались и нашими жертвами: их терзали крымские мародеры, искали золото, другие драгоценности. Кто лежит там? Ни в одном официальном кабинете, ни в одном архиве области мне не смогли назвать ни одного (!) имени. Не в казенных кабинетах, а в частных квартирах выяснял: расстреливали по национальному признаку крымчаков, цыган, евреев; руководителей — партийных и советских; активистов; партизан; пленных моряков. Моряков гнали из Севастополя через весь Крым, в связке по пятеро. На рыночной площади Симферополя их встречали немцы в обнимку с нашими шлюхами. Демонстрировали «мирное население». Моряки, связанные, кинулись врукопашную. Человек тридцать застрелили на площади, остальных погнали ко рву.
Удалось установить тогда несколько фамилий.
Публикация была четыре года назад. За это время не прибавилось ни одного имени.
Сколько таких рвов по стране — сотни?
После публикации позвонил следователь прокуратуры из Ровно Александр Васильевич Косташевский: «Приезжайте…»
Симферопольская история померкла. Здесь в руках правосудия оказались дикари, которые раскапывали могилы с 1945 года… Перебирая могильный прах, искали золото — перстни, браслеты, серьги, рвали у мертвых зубные протезы и коронки. Свободно, без особого риска перекапывали могилы на Западной Украине, в Белоруссии, в России и попались лишь в середине восьмидесятых годов, более чем через сорок лет!
Дикий случай, уникальный.
Но эта частность, как никакая другая, наводит на печальное обобщение: в каком же состоянии наши кладбища…
Мы совсем забыли Николая Семеновича Бородина. «Дополнительные меры» должны по идее облегчить его поиски и заставить работать начальника Управления по розыску В. П. Фатюхину.
А кто сказал, что Валентину Петровну нужно заставлять работать? Задержали ответ? Да, они всегда отвечают с опозданием. Иногда до полугода. Штат мал, дел невпроворот. Четверть работающих — пенсионеры, на договоре. Именно общественница и подмахнула вместо Фатюхиной тот ответ, адресовав погибшему. Конечно, факт неприятный, что говорить.
Из оргтехники — одни авторучки. Ни компьютеров, ни ксероксов. Помещение тесное. Письмо вернули, потому что хранить его негде, да и Красного Креста оно, судя по всему, не касается. Фамилию и краткие сведения о пропавшем без вести оставили у себя. На всякий случай.
Красный Крест занимается розыском гражданских лиц за рубежом. В войну было угнано на работу в Германию пять с половиной миллионов наших сограждан.
Военных разыскивают в единственном случае — пленных, если известен конкретно лагерь.