С начала и до конца военной карьеры я сохранил все его 92 письма ко мне.
И вот он стал генерал-майором, начальником отдела пропаганды — зам. нач. политуправления ВВС СССР. Звоню как-то Владимиру Павловичу, захожу вечерком домой. Он рад безумно, сидим, выпиваем. И тут я сказал про Маслова, что со званием Героя ничего пока не выходит.
Он мгновенно прищурился, глаза холодные, стеклянные:
— Не позволим!!
Я ушел. Он даже слушать не стал.
Когда Харитонов съездил в Подольск, в Центральный архив Министерства обороны и собственными глазами увидел акт об уничтожении дела Маслова, то понял, что ничего не добьется: исчезло навсегда засекреченное «основание», по которому Маслов переведен в разряд героически погибших.
Неожиданно его осеняет: власть боялась только Масловых, надо проверить «основания» других членов экипажа.
Харитонов снова едет в Подольск, на его руках — требование председателя Комитета по безопасности Верховного Совета СССР Стадника, он просит документы на стрелка-радиста Реутова. Зам. нач. отдела архива отказывает. Приглашаются начальник отдела, затем начальник архива. Нашли, принесли. Оказалось, в деле Реутова жива вся секретная переписка: ЦК Компартии Белоруссии — райвоенком — Брежнев. Ему дали посмотреть эти копии в чужих руках. О ксероксе не могло быть и речи.
Харитонов мчится в Москву, к Стаднику:
— Владимир Яковлевич, они и эти копии уничтожат!
Стадник от руки пишет срочный запрос генералу армии, начальнику Генштаба Моисееву.
Через несколько дней приходит ответ о… подвиге Гастелло.
Харитонов:
— Что делать?
Стадник:
— Садись за мой стол, звони, кому хочешь, и говори, что хочешь.
Харитонов звонит исполнителю ответа начальнику историко-архивного отдела Генштаба полковнику Семину:
— Председатель Комитета по безопасности обращается к начальнику Генерального штаба, а ответ приходит за вашей подписью. Этот ответ позорит Генштаб. Мы вам про Фому, а вы нам про Ерему.
— Тех документов, которые вы ищете, нет.
— Я недавно лично держал их в руках.
— С какого телефона вы мне звоните?
Семин, видимо, проверил, с какого телефона шел разговор: «Я сейчас свяжусь с архивом и вечером доложу».
Не позвонил.
На другое утро Харитонов снова отправляется в Верховный Совет и из того же кабинета снова звонит Семину. Ответ — обескураживающий:
— Документов в архиве нет.
— Значит, вы их уничтожили!
После паузы полковник ответил:
— Я сейчас сам выезжаю в архив. Сегодня сообщу.
Опять не сообщил.
На следующий день Харитонову отвечала секретарь Семина: «Документы в экспедиции. Звоните туда».
Женщина из экспедиции Генерального штаба спросила Харитонова: «Где вы находитесь? Давайте выйдем навстречу друг другу».
Детектив. Из Генерального штаба и из Комитета по безопасности Верховного Совета они вышли навстречу друг другу, и в людной толпе Харитонов, расписавшись, получил сверхсекретные документы.
С этих документов, опубликованных нами сегодня, до сих пор не снят гриф «СЕКРЕТНО».
В 1993 году все члены экипажа были награждены орденами Отечественной войны I степени.
Харитонову бы удовлетвориться. Верховного Совета больше нет, он — не помощник могущественного депутата, рядовой пенсионер, частное лицо. Но он уже заболел Масловым.
Он начал искать нового действующего депутата, теперь уже Думы, который бы обладал правом законодательной инициативы. Отправился в Нижний Новгород, к губернатору Немцову, как-никак член масловского экипажа штурман Владимир Балашов — нижегородец. Помощник Немцова, узнав о цели визита и прочтя документы, ободрил гостя. Но.
…С девяти утра и до восьми вечера — одиннадцать часов! — Харитонов просидел в приемной у нижегородского губернатора. Тот так и не принял.
Потом Харитонов отправил письмо Назарбаеву — другой член масловского экипажа, воздушный стрелок Бахтурас Бейскбаев — казах.
Но ответа не получил.
Э.В.Харитонов.
— По старой памяти Стадник вывел меня на Гущина — референта председателя одного из комитетов Госдумы, у меня уже было готово письмо на имя Ельцина на 4 страницах, я прямо писал, что за подвиг Маслова звание Героя получил Гастелло. Вместо одного — другой. Гущин мне сказал: «То, что вы написали, можете сами Ельцину и передавать. Если же хотите, чтобы письмо передал председатель Госдумы Иван Петрович Рыбкин, уберите слово «вместо», уберите всякое противопоставление этих летчиков. И четыре страницы никто читать не будет. Рыбкину пишите страницу с небольшим, и от имени Рыбкина — Ельцину, чуть больше полстраницы. Ельцину доложат вообще одну фразу.