Есть и разница. В экипаже Маслова звание Героя в 1996 году получили все.
В экипаже Гастелло звание Героя получил один Гастелло.
Я говорил уже: как жили, так и воевали. Именное воспевание Героев шло по законам культа. Трех остальных членов экипажа старались вытравить.
Драматург И. Шток сочинил пьесу, в которой пересадил Гастелло из бомбардировщика в истребитель, и герой действовал в одиночку. Появились подобные же баллады, стихи. Была выпущена огромным тиражом марка с портретом Гастелло на фоне красивого истребителя.
Как и в случае с Масловым, после долгих хлопот друзей, родных, только через 17 лет члены экипажа самолета — лейтенанты Анатолий Бурденюк и Григорий Скоробогатый, а также старший сержант Алексей Калинин были награждены орденами Отечественной войны.
Указ Президиума Верховного Совета СССР, подписанный его председателем Ворошиловым и секретарем Георгадзе, звучит кратко: «За храбрость, мужество и отвагу». И ни слова о том, что это — летчики из легендарного экипажа Гастелло!
Говорить об этом столько лет спустя — постыдились.
Умолчали, отделили боевых друзей, бросили в осадок.
Эпилог
Только у нас в стране за одинаковую гибель четверых в одном бою дают разные награды в разное время.
Только у нас возможно, чтобы, сохраняя легенду о главном Герое войны, официальные власти не пошевелили пальцем для поисков его останков. А установленные останки другого Героя тревожили трижды, перетаскивая с места на место.
На Монинском кладбище, недалеко от военно-воздушной академии, есть странные могилы. Помните репрессии первых месяцев войны — молодых генералов? Здесь, на Монинском кладбище, на могильных постаментах высечены имена: покоятся вместе, парами, — генерал-лейтенант Герой Советского Союза, командующий дальнебомбардировочной авиацией Проскуров Иван Иосифович и его жена; генерал-лейтенант, дважды Герой Советского Союза, помощник начальника Генерального штаба по авиации Смушкевич Яков Владимирович и его жена…
Не верьте надгробным камням. Здесь лежат только кремированные жены, а их мужья-генералы расстреляны и брошены в землю далеко отсюда. Где? Этого не знает никто.
Это возможно только у нас в России, нигде больше.
1997 г.
Комбат Сапрыкин не вышел из боя
В уникальной работе военного историка Анатолия Сергиенко есть неприятная знаменательная правда:
«По сути дела, я еще не встречал ни одной статьи, разоблачающей лжесвидетельство хотя бы одного гастелловского подвига».
Неужели за такое бесконечно долгое время, и военное, и послевоенное,— ни одной?
Выходит, «Известия» открыли эту печальную страницу. (Напомню: «Два капитана», «Известия» №№16 и 17 за 1997 год). И началось все, как это и бывает после настойчивого умолчания — с правофлангового, именем которого поименованы все наземные тараны.
Фальсификатор
Около пятнадцати послевоенных лет считалось, что таран в войну был совершен 40 раз.
В 1969 году журнал «История СССР» называет более 100 наземных таранов.
Прошло еще пять лет. В газете «Правда» генерал-майор Б.Васильев публикует статью: «Огненных таранов — 327!».
Наконец, другой генерал, начальник кафедры истории партии и партполитработы Академии им. Гагарина А.Зайцев, который на таранных ударах защитил диссертацию, назвал новую цифру — 503!
Вот так, с помощью политработников, выросла цифра — с 40 до 503.
Грустно все это, грустно.
Вслед за липовыми гастелловцами я мог бы перечислить и липовых матросовцев. Но большого смысла в этом уже не вижу.
В редакцию пришли ко мне два фронтовика — генерал-лейтенант в отставке Николай Андреевич Цымбал и полковник в отставке, инвалид войны Петр Михайлович Дунаев.
Петр Дунаев восемнадцатилетним мальчишкой сразу после школьной парты вступил в бой на Курской дуге. Все последние годы он занимается исследованием подвигов, судьбами фронтовиков — это стало его жизнью. Он-то и принес рукопись, в которой перечислялись фальшивые матросовцы. Но не в них дело, речь идет о главном мистификаторе героической истории войны Александре Коваленко, который расплодил в последнее время именных липовых героев.
Оба гостя говорили о нем, как о стихийном бедствии.
Александр Петрович Коваленко. Визитная карточка представляет его масштабно: «писатель-историк, полковник в отставке, философ-профессор». В своих книгах он расширяет творческий масштаб: «писатель-баталист, писатель-исследователь… Автор 22 книг».