- Усилить охрану, - внезапно произнес Хранитель, отойдя от постамента с центральным камнем. - У меня предчувствие. Нельзя допустить, чтобы соратники темных сил покусились на них. Слишком ценны они в это непростое время.
Хранитель бросил грустный взгляд на иллюминатор, где виднелся пояс астероидов, все, что осталось от когда-то прекрасной Деи и её луны. Сразу за поясом астероидов была видна Земля Мидгард, что в последнее время начала напитываться темной энергией и это тревожило всех хранителей Галактики.
- Силы кристаллов хватит, чтобы защититься, Ратимир - уверенно произнес советник, обращаясь к Хранителю.
- Хватит, - согласился Хранитель. - На некоторое время. Лишь до тех пор, пока мы в состоянии питать их нужной нам силой. Нам необходима только светлая энергия. Ты знаешь, сколько пришлось труда, чтобы научить людей снова быть счастливыми и наполненными любовью и состраданием.
- И у нас получилось.
- Получилось. Но темнота не дремлет, пытаясь прорваться в души людей. Мидгард тому явное подтверждение.
С этими словами Ратимир отошёл к капсуле и скрылся внутри, чтобы через мгновение оказаться на центральной сцене межгалактического стадиона, который находился уровнем ниже, прямо под залом с накопителем.
Представители всех рас тут же поднялись на ноги, аплодируя и приветствуя Хранителя. Радость охватила людей, собравшихся на этом межгалактическом стадионе, что тут же отразилось на Кристаллах, которые тут же замерцали ярче.
***
Дагор, сидевший в центре трибуны на самых лучших местах до последнего не верил, что он оказался на стадионе, выстроенном много тысячелетий назад в открытом космосе. Эта древняя станция, созданная Небесными Жителями, сразу после того, как была разрушена луна Мидгарда - Леля. Сюда собирались корабли со всех галактик, чтобы помочь Асам, попавшим в беду. С тех пор станция лишь разрасталась и сейчас, в мирное время, здесь проводились межгалактические игры, в память о темных годах, что давно прошли, но которые нужно помнить, чтобы вновь не повторить.
Сейчас здесь собрались лучшие из лучших представителей всех галактик: спортсмены, высокоодаренные люди, и несколько счастливчиков вроде него, получившего билет на шаттл благодаря везению. Дагор родом из отдаленной планеты Галактики, казался белой вороной среди людей, что сидели на трибунах. Высокого роста, светловолосый и голубоглазый он был единственным представителем своей планеты, а потому чувствовал гордость и неловкость одновременно. Гордость оттого что ему выпала честь представлять планету, а неловкость из-за любопытных взглядов людей, вероятно, раньше не видевших таких светлых волос и настолько лазурных глаз, какие и на его планете встречались нечасто.
Межгалактические соревнования — ежегодное событие. И попасть на него крайне сложно. Дагор с раннего детства мечтал увидеть, как спортсмены из разных галактик демонстрируют свои ментальные способности в одиночном показе или спарринге.
Самым значимым событием для молодого человека всегда была левитационная гимнастика: красивые нежные девушки, оторвавшись от поверхности, левитировали, каждая на определенной точке, танцевали с длинными шелковыми лентами, что змеей извивались в воздухе, огибая стройные ноги исполнительниц, а потом взмывали высоко под купол и падали к стопам гимнасток. И те ловили их в воздухе, не позволяя опуститься на сцену раньше самих девушек. Все действие проходило между полом и куполом огромного стадиона, и оттого зрелище становилось более завораживающим, чем если бы исполнялось прямо на полу. Дагор как ни старался, а левитацию освоить так и не сумел.
Рядом сидел его новый друг, они познакомились накануне, после прибытия на космический стадион. Когда Дагор только ступил на межгалактическую станцию и рассеянно осматривал величественные статуи с ликами Богов, бродил по платформе, то сшиб с ног Кащи. Тот, подвернув ногу, растянулся на полу. Дагор тут же помог несчастному встать, и перебраться на удобное кресло. Кащи хромал и жалобно стонал, пока ковылял к сиденью с помощью нового знакомого, но стоило тому ощупать поврежденную ногу, как боль исчезла. Кащи назвал это чудом, но Дагор лишь отмахнулся. Для него происходящее было слишком привычным делом. Парень даже не обращал внимания на такие случаи, предпочитая не разговаривать о том, что мог творить чудеса, просто перестав в них верить. С тех пор, как лишился главного…