Тогда я беру с тумбочки пистолет, вставляю обойму.
Привычным движением переправляю пулю в ствол.
Проигрывать тоже надо уметь.
Капля
Дул холодный северный ветер. Он заглянул в ее глаза.
- Ты будешь меня ждать?
- Буду, - тихо прошептала она, - Буду, - теперь уже чуть громче.
- Точно? - последовал второй вопрос.
- Да, - кивнула она, - Точно.
- Постарайся не забыть все то время, что мы были вместе, все эти волшебные минуты.
- Просто помни их, и я буду жить. Я вернусь. Скоро.
Девушка опустила голову.
- Не плачь, - улыбнулся он, - не стоит.
- Когда? - спросила она, - Когда ты вернешься?
- Важно не когда, важно как, детка. Скоро будет дождь. Дождь долгий, противный. Потом землю покроет снег. Такой белый-белый. И наблюдая, как тает снежинка у тебя на руке, как капелька дождя, оставляя мокрый след, скатывается по твоей щеке, вспоминай обо мне.
- Хорошо, - она снова кивнула.
К перрону, свистя, подошел поезд.
- Это твой, - тихонько сказала она.
- Да, - кивнул он.
- Не уходи, не надо, - шептала она ему.
- Я должен.
- Постой, возьми это, - она сняла со своего пальца серебряное кольцо. - Возьми, и тоже помни меня.
- Мы еще встретимся, - сказал он, до боли сжав ее руку. - Главное уметь ждать.
Он рывком вспрыгнул на ступеньку и исчез внутри вагона.
Перед тем как войти в свое купе, он вытащил из кармана маленький кожаный мешочек. Слегка подкинул его, пытаясь определить вес, потом развязал тесемку и положил туда кольцо. Серебряное.
"Сколько же их там... - подумал он, заглядывая внутрь, - Сотня, не меньше". Мешочек исчез в кармане. А за окном стояла она. И по щеке ее скатывалась капля. Капля, от которой остается соленый привкус. Она верила.
Клоун
- Мальчик, а, мальчик, хочешь леденец? - слышится за моей спиной. Реплика относится явно ко мне, но оборачиваться нет никакого желания. Я ненавижу этот голос и интонацию, с которой произносится эта фраза.
- Мальчик, а, мальчик, - существо не отстает. Оно догоняет меня и хлопает по плечу.
Я продолжаю упорно идти вперед и смотрю куда-то вдаль.
- Мальчик, - я слышу шепот у самого уха, - возьми леденец.
- Не хочу, - грубо отвечаю я.
Вдалеке видны дымящиеся трубы, наверное, там стоят заводы по изготовлению вот таких вот леденцов, которые мне сейчас предлагают. Странно, я никогда не пробовал эти леденцы, но знаю, что они липкие и противные на вкус.
- Эй, - голос существа звучит уже где-то в моем мозгу, - мальчик, ну попробуй. Просто обернись и возьми. Это так просто, всего лишь один леденец, один леденец - и мы отстанем от тебя. Навсегда.
"Отстанут навсегда", - как заманчиво и между тем неправдоподобно звучит эта фраза. А вдруг он не врет? Интересно, откуда у меня такое отвращение к этим леденцам, которые я реально ни разу и не пробовал. Липкие и противные? Ну и что, в конце-концов, это просто леденецы, не более того.
Приостанавливаюсь и не оборачиваясь спрашиваю,
- Говоришь, отстанете?
Существо чувствует, что я сломался. Во фразах, к которым они привыкли на протяжении уже семи лет моей сознательной жизни, наконец-то появилось что-то новое.
- Да, - завораживающе шепчет существо, - больше никто, я клянусь, никто из нас не будет приставать к тебе и просить о чем либо. Обернись, не бойся.
Медленно оборачиваюсь. На этот раз это клоун. Обычный клоун, из тех, которые выступают в цирке. Он фальшиво улыбается, а в руках его горсть разноцветных леденцов.
- Мальчик, выбирай любой, - обольстительно нашептывает клоун, - они все такие вкусные. Одного из них, всего лишь одного достаточно для того, чтобы мы навсегда потеряли интерес к тебе.
И чего я так волнуюсь? Подумаешь, съесть один, всего лишь один леденец. Я понимаю, будет противно, но ведь то, что они делают сейчас, намного противнее.
Клоун продолжает глупо улыбаться, но я понимаю, что он уже чувствует победу.
- Давай-ка обговорим условия сделки, - официальным тоном произношу я, и клоун радостно кивает головой.
- Говоришь, больше не будете меня преследовать? - мой вопрос содержит нотку недоверия.
- Никогда, - отвечает существо.
- И я больше не увижу вас?
- Обещаю, - голос существа спокоен, и мне хочется ему верить.
- Давай сюда свой леденец, - произношу я фразу, которую они ждали на протяжении всех семи лет.
Клоун протягивает мне один из леденцов, и я аккуратно облизываю его.
Мерзко и противно. Именно такого вкуса я и ждал.
Существо выжидательно следит за мной, и по мере того, как леденец все больше и больше растворяется и смешивается со слюной у меня во рту, его улыбка становится все шире и шире.
Наконец, от леденца остается только палочка, которую я с издевкой протягиваю клоуну.
- Доволен, сволочь?
- Да, да, абсолютно доволен. Теперь, я обещаю, никто из нас больше не будет доставать тебя. Теперь ты свободен, иди куда хочешь.
Я смотрю, как существо растворяется в воздухе и исчезает, а вместе с ним изчезают все мои страхи перед этими уродами. Почему я так упорно не хотел попробовать эту гадость раньше, а вместо этого мучился все семь лет? Наконец-то я свободен.
Я вытираю пот со лба и недоуменно смотрю на свою руку. Странно, откуда на ней взялась белая краска...
Лезу в карман за носовым платком, но натыкаюсь на что-то липкое.
Я знаю, что там, уже успел сообразить.
Впереди меня идет мальчик, наверное, он был бы мне ровесником...
Срываюсь с места, подбегаю к нему со спины, и ласково шепчу на ухо:
- Мальчик, а, мальчик, хочешь леденец?
Красный мустанг
Машину здорово тряхнуло, и Гарри случайно нажал на клаксон.
- Вот черт, - выругался Джонсон.
- Дорогой, тише, - шепнула жена, сидевшая рядом, - тебе нельзя нервничать. Забыл, что говорил доктор?
- Плевать я хотел на доктора, - бросил Гарри, прибавляя газа.
- Папа, - девочка, до этого молча следящая за происходящим, привстала с заднего сиденья, - давай остановимся. Мне плохо.
- Если бы мы просто ехали, я бы остановился, - ответил Гарри.
Сью, семилетняя девочка, задумалась. Им повезло. Они узнали первыми. Вещи были собраны и загружены за двадцать минут, и они как раз успевали выехать из пораженной зоны к рассвету. Если ничего не случится. Если...ничего...не случится.