Интерлюдия 4: из ленты новостей «Euronwes» 24 июля 2040 г.
«15:07 — прервалась связь по всем каналам с Кельном. Последним сообщением, прошедшим через Сеть было «Машины сошли с ума…»
Погода стояла ясная, восходящее солнце бросало неяркий свет на вырядившиеся в желтый осенний цвет деревья. На лесной просеке, около сломанной сосны, стояли двое: пожилой, но еще крепкий крестьянин с роскошной, окладистой бородой и молодой, гладко выбритый мужчина, с солнечно-желтыми, усталыми глазами. На земле виднелась уродливая черная проплешина, кругом были разбросаны искореженные куски металла.
— Железо, ничего живого. Да и железо странное какое-то. Не думаю, что наш кузнец знает, что это за железо такое — говорил бородач, вертя в руках блестящий кусок панциря.
— Вы довольны? — голос ответившего тих и слаб, как после долгой болезни.
— Да. Деньги готовы.
— Остатки этого — Марк обвел рукой просеку, — соберите и хорошенько закопайте.
— Хорошо, хорошо, так и поступим, — закивал староста, — и за что нежить так людей ненавидит?
— Есть за что, — слова выходили из горла с трудом, с шипением, как воздух из дырявых мехов.
— Люди их создали. Давно, еще до Катастрофы. А потом стали уничтожать. Вот они и отвечают. Кроме того, им нужно мясо для того, чтобы жить, а человека и его животных легче всего поймать и съесть.
— Да, страшные вещи вы говорите. А это что такое? — на куске металла в руках бородача красовалась трехлучевая звезда, вписанная в круг.
— Это клеймо. Как сельский кузнец ставит клеймо на созданный им плуг, так и маги прошлого клеймили свои творения.
— И как же звали того, кто создал эту мразь?
— Его звали Мерседес, — налетевший ветер подхватил чуждое, непричастное яркому живому миру слово, разодрал его на тысячи кусков и швырнул в траву, туда, где уже лежали обломки чужеродного, ненужного миру творения рук человеческих.