И в кои-то веки досужие сплетни оказались правдой.
- Вас тогда забрал Чародей. - Вслух закончил свою мысль Дроган.
- Не совсем. - Произнёс Майнус, младший из братьев. - Но именно тот, кого ты называешь Чародеем, сделал нас теми, кто мы есть.
Не выказывая признаков беспокойства, Беркут присмотрелся к недавним товарищам по оружию. Что-то изменилось в них с последней встречи: кожа стала необычайно бледной, черты лица заострились, движения преобрели грациозную плавность, недостижимую даже для опытных фехтовальщиков. Какие-то тёмные пятна виднелись на шеях братьев с левой стороны, но что это, Дроган определить не мог.
- И кто же вы теперь?
Они не ответили - только переглянулись, и Винсент, более крепкий и жилистый, сделал шаг вперёд.
- Мы встретили тебя, чтобы сообщить - ты должен уйти.
- В этих местах тоже уважают законы чести. - Пояснил Майнус. - Убить тебя на расстоянии или отставить у закрытых ворот было бы оскорбительной трусостью. Ответ должен передаваться живыми словами, и мы передаём его: мастер Дин не откажется от того, что взял по праву сильного.
- Мастер Дин, значит. - Кивнул рыцарь и тоже шагнул навстречу. - Что ж, тогда мне просто нужно заработать право войти и лично поговорить с ним.
Винсент покачал головой.
- Тебе не победить. Мы теперь сильнее, чем когда-либо.
Вместо ответа Дроган протянул руку за спину, и Изанаг коротко скрежетнул, покидая ножны. Одноручный меч длиной в два без четверти локтя заслужил себе имя много лет назад, и хищный оскал его изогнутого ребристого эфеса был известен каждому нищему Златограда. Рукоять легла в руку, как влитая. Череда бликов побежала по полотну из странного, с голубоватым отливом, металла. Вдоль выемки кровотока шли древние письмена - сложный узор ломаных линий, складывающихся в загадочные символы. Никто из ныне живущих не знал, что они означают, но великие мастера Падшего народа потрудились высечь их на своём детище, и кузнец перед переплавкой скопировал руны, чтобы вдохнуть в них новую жизнь. Усатый Рихтер многое знал о магии символов.
В левую руку рыцаря словно бы сам собой выкатился небольшой круглый щит из обитого железом дуба; в его центре был выжжен клановый символ - беркут-поморник, пикирующий на врагов. Клацнув доспехами, Дроган принял боевую стойку и остриём меча поманил к себе братьев.
Винсент и Майнус переглянулись. Рыцарь понимал - перед ним не люди, и их возможности наверняка далеки от человеческих. Может быть, им по силам убить его одним усилием мысли или заставить бежать в слепом ужасе, как это могут некоторые артефакты Падших. Но, видимо, братья ещё помнили, что такое Кодекс Чести: неуловимое движение - и в их руках возникли длинные клинки, обманчиво тонкие и изящные, как ритуальное оружие семей, но слишком безыскусные и незатейливые - просто куски металла, принявшие форму оружия. Не вспоминая о традиционных жестах, Майнус двинулся прямо на противника; Винсент начал неспешно обходить Дрогана слева. Братья действовали, как прежде, однако двигались совсем иначе - медленно, но не медлительно, плавно, с изяществом настоящих лесных рысей.
Первый удар едва не застал врасплох - переход от спокойного движения к атаке был почти неуловим: подойдя на два шага, Майнус сделал стремительный колющий выпад в лицо противника. Подчиняясь бессознательным рефлексам, Беркут успел уклониться; лезвие обдало щёку ветерком, пошло влево, стремясь обезглавить рыцаря, но тот уже присел и без замаха рубанул врага поперёк пояса. Впустую: Майнус даже не отпрыгнул - перетёк на метр назад. Выражение холодного спокойствия на его лице не изменилось ни на грамм.
Впрочем, не только слуги Чародея умеют сохранять хладнокровие в смертельной схватке.
Едва Дроган выпрямился, как зашедший сбоку Винсент атаковал. От первого удара рыцарь уклонился, под второй подставил щит. Однако что-то в движении Рыси, слишком уверенном и прямолинейном, насторожило Беркута; в последний миг он резко сместился назад, рискуя потерять равновесие. Вовремя: лезвие чужого клинка прошло сквозь дерево и металл, словно тех вообще не существовало. С глухим стуком нижняя половина щита ударилась об пол. Остриё меча скрежетнуло по металлу доспехов; если бы рыцарь не отступил - наверняка остался бы без руки.