- Ты не понимаешь. - Тихо произнёс Рысь. - И не поймёшь, пока не станешь одним из нас. Мир, в который мы верили... Жизнь, которой мы жили... Они ничего не значат. Это - и есть пустота.
Серию выпадов можно было назвать яростной, если бы не то же выражение отрешённого спокойствия на лице Винсента - он походил на ледяную статую, оживлённую силами тьмы. Ни единым взглядом он не выдал готовящегося удара; лишь отражение, промелькнувшее в расширенных зрачках, заставило Дрогана тяжело отпрыгнуть в сторону, и холодный металл рассёк воздух впустую. Беркут едва не поплатился жизнью, потеряв опасность из виду - но кто же будет ждать удара в спину от покойника?
Майнус медленно выпрямился, не отрывая от противника холодного взгляда. Вид страшего ван Тагга был страшен: левая рука болталась бесполезным обрубком, из чудовищной раны на животе свешивались кишки. Однако на одежде почти не было крови, и на ковре алело лишь несколько пятен. В уцелевшей руке мужчина держал нож.
На краткое мгновение в душе рыцаря всколыхнулся страх. Можно сражаться с пустыми оболочками, с куклами Чародея, чьи души сожраны, а тела искорёжены чужой силой. Но как победить неуязвимое существо, которому плевать на любые раны? Неужто колдун и вправду воздвиг неодолимую преграду?
Но в этот момент Майнус покачнулся и едва не рухнул на пол - ему пришлось взмахнуть целой рукой, чтобы удержать равновесие. Винсент дёрнулся было помочь брату, но тут же подался назад, словно бы удивлённый своим поведением. И прежнее спокойствие вернулось к Беркуту. Значит - эти тела смертны, пусть и дьявольски живучи. Значит - в них ещё осталось что-то от прежних, настоящих братьев-мечников. Значит - он должен справиться.
Сейчас!
Майнус, утратив возможность атаковать внезапно, хотел было уступить место брату, чтобы в разгар боя обойти противника. Но Дроган не собирался давать ему такую возможность. С яростным боевым кличем рыцарь обрушился на врагов. Серия стремительных выпадов смогла породить отголосок эмоций даже на холодном лице Винсента; ни один ни достиг цели, но Беркут добился главного - отбросил младшего назад, оставшись наедине со старшим.
Без меча Майнус не мог парировать удары, и потому ринулся в атаку, метя в лицо, чтобы заставить рыцаря отступить. Но вместо этого Дроган шагнул вперёд, пригибаясь и смещаясь вправо на пределе своих сил.
Нож звучно проскрежетал по плечевой пластине. На этот раз ван Тагга не спасли ни сила, ни реакция, ни живучесть: Изанаг с хрустом раздробил ему челюсть и пошёл дальше, разрубая плоть и кость до позвоночника, почти отделяя голову от тела. На лицо Беркута брызнула кровь - тёплая, красная, совсем человеческая, - но когда Майнус падал на пол, его страшная рана кровоточила не больше, чем вспоротый живот или отсечённая рука.
Даже после этого поверженный противник копошился на ковре ещё несколько секунд, пытаясь встать. Его глаза, устремлённые на победителя, оставались живыми и осмысленными, но их абсолютно чуждое выражение ни о чём не могло сказать человеку. Потом взгляд потускнел. Тело конвульсивно выгнулось в последний раз и затихло; в тот же миг кровь обильно хлынула на ковёр изо всех ран - словно ушла сила, заставлявшая жить изувеченную оболочку.
Не медля ни секунды, Дроган бросился на Винсента. Всё решали следующие два-три удара - человек потратил слишком много сил в битве с нелюдями и больше не мог выдерживать темп.
Винс атаковал: мощный рубящий выпад с большим замахом, втрое более страшный при нынешней силе мечника. Ван Тагга не волновало остриё чужого клинка, направленное ему в грудь: чтобы не быть разрубленным от плеча до поясницы, Дроган должен был остановиться или уйти в сторону. Мгновенный расчёт, простой и очевидный вывод - именно так мыслили те, кого коснулась длань Чародея. Эта холодная уверенность стала последней ошибкой младшего.
С хрустом дробящихся рёбер Изанаг вошёл в чужую плоть. А рыцарь рухнул на колени, склоняясь вперёд, будто ни спрашивая у противника благословения. Винсент всё рассчитал правильно: Беркут никак не мог уклониться от удара - он мог лишь принять меч не на плечо, а на спину. «Не распыляй силы - бей в одну точку, и ты пробьёшь защиту врага!» - учил отец; и сейчас наследник рода ван Горлисов использовал простейшую военную доктрину в обратную сторону.
Сильный удар толкнул Дрогана вперёд, заставив нелепо ткнуться головой в ноги Винсента. Боль волной прокатилась по спине - безымянный клинок вмял пластины панциря по всей своей длине. Возможно, где-то остро заточенное лезвие и вспороло металл, но полностью пробить доспех не смогло. Через мгновение меч выпал из слабеющих рук, глухо стукнув об пол; его хозяин тяжело повалился следом.