Рыцарь встал на ноги, осторожно распрямился - ушибленная спина отозвалась болью, искривлённые пластины протестующе заскрипели. Ногой откинул в сторону чужой меч - от марионетки колдуна следовало ждать всякого. Однако для Винсента этот бой закончился. Пронзённый насквозь, мужчина лежал на боку; лишь когда Дроган извлёк Изанаг, умирающий смог откинуться на спину. Из разверстой раны скупо сочилась кровь, но рыцарь был уверен - поверженный враг не встанет у него за спиной, будто проклятое умертвие. Даже лишившись души, человек не мог жить без сердца.
- Мы были сильнее... - Прошептал Винсент, даже не делая попытки встать; под ним медленно расползалась кровавая лужа. - Должны были... Он сказал...
- Может, он и не солгал. - Ответил Беркут, присаживаясь возле поверженного противника. Даже бездушный имел право на последние слова. - Но у меня была цель, а у вас - только пустое служение. Цель всегда побеждает приказ. Когда-то именно вы с братом научили меня этому, и мне жаль, что вы всё позабыли.
- Я... ничего не забыл. - неожиданно чётко проговорил ван Тагг. - Ничего из прошлой жизни. Это происходит не... так, как ты думаешь... Будто пелена падает с глаз... Прошлое кажется бессмысленным... Неважным...
Последние слова слились в неразборчивый шёпот, на губах Винсента выступила кровавая пена, и через несколько секунд его взгляд остекленел. Дождавшись, пока в последний раз опустится пробитая грудь, Дроган сомкнул веки бывшему товарищу и прошептал короткую погребальную молитву.
Что-то щёлкнуло в тишине. Подняв голову, рыцарь увидел, что одна из дверей в зале открыта - точнее, сама дверь исчезла без следа. Испытание было пройдено, и теперь Чародей желал лично встретиться с настойчивым посетителем. Поднимаясь на ноги, Дроган встряхнулся, словно мокрый кот, освобождая разум, отгоняя злобу и ярость схватки. У него была цель, и ноющая боль в спине не позволяла забыть, как именно следует действовать.
Шаги приглушённым эхо разносились окрест - тишина и запустение здесь были так же привычны, как шелест платьев и гомон голосов при дворе. За дверью находился обширный зал, помесь библиотеки и научного кабинета. Стен не было видно за высокими, до потолка, книжными шкафами; такой богатой библиотеки не постеснялся бы не только эмерийский король, но даже монарх Мекса, известный своей страстью к неживой памяти символов. Владея грамотой по праву рождения, Дроган скользнул взглядом по переплётам, однако странные названия ни о чём ему не говорили, и даже многие буквы казались незнакомыми.
Середину зала занимали несколько длинных столов, накрытых белыми скатертями и заваленных инструментами не то знахаря, не то мудреца-отшельника, в уединении постигающего тайны мира: маленькие блестящие ножи и наборы швейных игл, увеличительные стёкла и хитроумные устройства неизвестного назначения, склянки с разноцветными жидкостями и шкатулки с порошками. Особое место занимал массивный агрегат: цилиндрические ёмкости, соединённые витыми трубками, медные краны и гладкие деревянные кожухи. Быть может, это - вершина технологий Падшего народа, однако рыцарь, проходя мимо, удостоил машину лишь мимолётным взглядом.
Дроган остановился в дальнем конце зала, напротив большой, в половину стены, картины: неведомый искусный живописец яркими мазками изобразил цветущий сад, раскидистую яблоню на переднем плане и человека в богатых одеждах вельможи, сидящего под деревом с раскрытой книгой на коленях. Как видно, здешним обитателям не чужда была любовь к искусству.
- Где же ты? - Спросил Беркут в пустоту. - Я победил твоих слуг и заслужил право поговорить с тобой лично.
- Допустим. - Произнёс из-за спины спокойный, задумчивый голос.
Рыцарь повернулся, с трудом подавив инстинктивное желание отпрыгнуть в сторону. До сего дня он был уверен - ни зверь, ни человек не смогут подобраться к нему незамеченными. Однако сейчас Чародей стоял в десяти шагах от Дрогана, и не было рядом ни единого укрытия, откуда он мог бы появиться. Что ж, в состязании с древним, почти всесильным существом не зазорно проиграть даже воину Беркутов.
Чародей был молод - или казался таковым уже много десятилетий. Высокий, атлетично сложенный мужчина, одетый в те же тёмные тона, что и Винсент с Майнусом: тонкая кофта, брюки, ботинки. Чёрные волнистые волосы свободно падали на плечи. Лицо, не особо приметное, не имело ничего общего с тем суровым орлиным профилем, который приписывала колдуну молва. Лишь необычайно бледная кожа да глаза - глубокие, тёмно-синие, затягивающие - выдавали его подлинную сущность.
Дроган склонил голову - сила требует уважения, чему бы она ни служила.