Тьма небытия обступила Дрогана ван Горлиса со всех сторон. И сквозь пелену смертного савана до него донеслись слова чародея, сказанные куда-то в сторону:
- Тело - на исследование, потом в утилизатор. Не забудьте взять кровь на биохимический анализ...
* * *
Двое Вторичных уволокли труп; одна нога рыцаря всё ещё подёргивалась, стуча по каменным плитам. Дин проводил великанов равнодушным взглядом. Эти существа были выше любого Нового на две головы и с физической точки зрения являли собой совершенный образчик: фигура Аполлона, литые мускулы, идеальные пропорции. А вот движения - неловкие, угловатые, и в пустых глазах - ни проблеска разума, лишь тупая покорность. Бракованный материал, что с него взять?
Сопровождающий процессию Новый, молодой черноволосый парень из последнего набора, вопросительно глянул на Дина.
- Вам нужна медицинская помощь, мастер?
Тот, кого в человеческих землях привыкли звать Чародеем, покачал головой. Отпустил руку, но разрубленное плечо осталось на месте: плоть по линии разреза уже схватилась на клеточном уровне, повреждённое сердце и лёгкие почти полностью восстановили функциональность. Храброму рыцарю неоткуда было знать, что у Новых нет жизненно важных органов - даже головной мозг дублировался, хотя и весьма примитивно, скоплением синоптического волокна в позвоночнике. Братья ван Тагг, прошедшие преобразование совсем недавно, просто не успели обзавестись такой полезной функцией.
- Само заживёт. Займитесь анализом произошедшего. Особое внимание уделите его победе над Винсентом и Майнусом.
Парень (Фербальд, 26 биологических лет, вторая стадия преобразования, отдел биологических исследований) кивнул и исчез за дверью - теперь, когда приём гостей завершился, места монолитных загородок опять заняли обычные двустворчатые двери. Дин подошёл к Аннабель, мягко коснулся её плеча.
- Как ты?
Девушка неопределённо качнула головой. Ни один человек не смог бы углядеть на её спокойном лице и тени эмоций. Однако Новые умели видеть глубже.
- Нормально. Это... кажется странным.
- Ничуть. У нас не бывает шоковой реакции, ослабляющей или усиливающей чувства.
Анна отстранённо кивнула. Она ещё не всегда понимала сложные термины, но уже хорошо умела определять их смысл по контексту предложения.
- Эта схватка была обязательна?
- Я хотел дать ему выместить ярость и осознать моё превосходство. В состоянии безысходности он, вероятно, мог принять моё предложение.
- Но получилось иначе.
Дин пожал плечами, отчего лоскут вспоротой кофты сполз на руку.
- Он сумел меня удивить. Я действительно не думал, что он готов покалечить себя ради победы. После этого продолжать убеждение было нецелесообразно - он никогда не принял бы трансформацию.
Бывшая принцесса Эмерии согласно кивнула. Вопрос: "А нельзя было просто отпустить его?" не возник в разговоре. Новые оперировали элементарной логикой, а потому многие решения приходили к ним одновременно.
Что-то звякнуло под ногой; нагнувшись, Дин поднял пола меч, окинул взглядом вязь иероглифов вдоль лезвия и положил оружие на ближайший стол. Кузнец в своё время лишь скопировал загадочные символы, но руководитель исследовательского коллектива Новых говорил на полусотне мёртвых языков и прекрасно понимал смысл надписи: "Авиастроительный завод имени Вон Мэя". Скорее всего, металл для меча сняли с фюзеляжа разбившегося китайского самолёта - только в авиации и космонавтике повсеместно использовался лёгкий и прочный, но крайне дорогой ауметиновый сплав.
Ведя Анну за руку, Дин прошёл в дальний конец комнаты, мимо массивного агрегата, занимающего наиболее видное место в маленьком музее. Беркут, должно быть, счёл его фантастической древней чудо-машиной. Даже Новый не мог не улыбнуться печальному комизму ситуации - ведь это была, согласно архивным данным, модель одного из первых самогонных аппаратов в мире. Весь зал являл собой экспозицию, посвящённую химии и медицине конца XIX - начала XX веков. Для Дина до сих пор оставалось загадкой, что забыл на широкой, на полстены, картине сэр Исаак Ньютон. Видимо, британский физик призван был олицетворять собой науку в целом.
Новый нажал неприметную кнопку, и полотно неизвестного мастера уехало в пол: за ним укрывался огромный стереомонитор, уже высвечивающий пункты внутреннего меню. Такие периферийные терминалы были установлены в разных помещениях по всему Центру. В штатном режиме они предназначались для сотрудников охраны; однако само понятие штатного режима перестало существовать больше четырёх столетий назад.
Прикосновением к сенсорной поверхности Дин запросил картинку с внешней камеры, и монитор превратился в окно - окно в хмурый, безрадостный мир. Камера была установлена на вершине "демонической башни" - торсионного контура, одного из выводов подземного реактора, - в радиусе полукилометра от которой давно не осталось ничего живого, даже уродливых растений-мутантов; слишком высок был радиационный фон. Дальше начинался густой хвойный лес с колючим подлеском. Деревья росли больше вширь, чем ввысь, их будто придавило к земле низкими тучами, и на горизонте, над серо-зелёным покрывалом, можно было разглядеть сломанные зубья высотных зданий - руины города, когда-то звавшегося Тихвином.