Скиталец въехал в город через южные ворота, распахнутые и никем не охраняемые, и поскакал по главной улице, сбавляя темп по мере того, как вокруг становилось всё больше народа. Жители Салана были, как на подбор, крепкими, загорелыми, носили лёгкие и совсем не будничные одежды: мужчины ходили в красивых расшитых кафтанах, просторных шароварах и начищенных до блеска сапогах, женщины - в нарядных платьях с широкими пёстрыми юбками. Конечно, попадались и крестьяне с продуктовыми возками, и посыльные, а с мастеровой улицы доносился перестук молотков и завывание пил; но большинство горожан казались праздной толпой, гомонящей и веселящейся в своё удовольствие.
Путник остановился возле лотка торговца, чтобы освежиться. В Салане было тепло и безветренно: солнце согревало улицы, холодный ветер с равнин не задувал сюда - узорчатые флюгеры в виде петухов и кошек лениво покачивались на крышах.
- Только приехали? - спросил улыбчивый усатый лавочник, доставая с ледника бутылку яблочного сидра. - Редко у нас бывают гости в последнее время.
- Дела. - неопределённо ответил путник. - Как живётся в этом краю?
- Хорошо живётся. - твёрдо ответил торговец. - Спасибо Кьёрру, пусть лёгкой будет его ноша. Покуда его благословение с нами - никакое Зло сюда не сунется.
- Да... - задумчиво кивнул скиталец. - А часто ли кто из ваших ездит на юг?
- Почти совсем не ездят. - В отсутствии покупателей торговец был рад поболтать. - Там мёртво и пусто на много вёрст, твари всякие шастают. У нас и так есть всё, что нужно - своя гвардия при бароне, товары сами делаем, урожай растим. Салан, считай, давно уже отдельное государство. Короля мы чтим, конечно. - спохватился он. - Но вообще живём сами по себе и жить будем, даст Кьёрр.
- Угу. - Рыжебородый мужчина надолго приложился к бутылке, утёр губы, довольно крякнул и кинул на прилавок пару монет. - Благодарствую. Не подскажешь ли, уважаемый, где тут у вас таверна "Серый волк"?
- Отчего не подсказать? Прямо по улице до перекрёстка, там направо, на Тележную, и по ней шагов двести. Большое здание, над входом волчара сидит - не пропустите.
- Спасибо. - мужчина вскочил в седло. - Н-но, Савирад!
- Святой Кьёрр с вами! - крикнул лавочник вслед.
Ближе к центру дома становились больше и богаче, а людской круговорот - гуще; всадник медленно двигался сквозь него, стараясь никого не затоптать. Толпа выглядела радостной и совсем не будничной - многие носили венки из кукурузных листьев, хотя до праздника Солнцестояния оставалось ещё дней десять. В сквере красивого двухэтажного здания с колоннами - возможно, городской управы - человек пятнадцать водили хоровод, хохоча и распевая местный частушки. Весь Салан разительно отличался от запустелой и умирающей Крайней земли; словно вся жизненная сила некогда богатого и плодородного края сконцентрировалась здесь, в маленьком оазисе тепла.
Нужная таверна, в самом деле, нашлась без труда: на козырьке над входом сидел, обернув лапы пушистым хвостом, крупный степной волк. Фигура была вырезана из потемневшего дерева искусно и старательно, до последнего волоска на шкуре - этим талантом славились мастера Салана.
Когда путник спешился, привязав жеребца у коновязи, и взошёл по лестнице, на верхней ступени встрепенулся нищий. Тряся пустой чашкой для подаяний, он заголосил:
- Не оставь в беде, мил человек! Ведун я потомственный, всю правду знаю, что было и будет - всё расскажу!
Скиталец окинул взглядом бедняка - это был первый несчастный человек, которого он видел в городе. От тощего сгорбленного старика несло хуже, чем из выгребной ямы - странно, что хозяева "Волка" не гнали его метлой от своего заведения. Одежду попрошайки составляли грязные рваные лохмотья, сквозь прорехи нездорово алела воспалённая кожа. Нижнюю часть лица скрывала густая клочковатая борода до пояса, верхняя же представляла собой мешанину из глубоких морщин и язв самого мерзкого вида.
- И что за судьба у меня, дед? - усмехнулся путник; в его пальцах, как по волшебству, возникла медная монета.
- Ты сначала заплати. - неожиданно твёрдо отозвался нищий. - И не скупись, мил человек, добрый совет серебром звенит.
Мужчина удивлённо выгнул бровь, но всё же достал серебряный нарон с профилем королевы Джаледы и кинул в чашку. Старик окинул путника взглядом - из-под кустистый бровей сверкнули ярко-синие глаза, живые и цепкие.