Поднимаешься, выходишь на асфальтированную дорогу. Она ведет к поселку, потому ее и привели в так называемый порядок. Но при этом ощущаешь себя выходцем из сказки, из фантастического мира. И в душе плескается светлая грусть.
Там на берегу стоит синяя табличка: "Водоохранная зона". И, честно говоря, хочется, чтобы это была не просто табличка.
Наш лес с каждым днем все больше походит на лесопарк: цивильные дорожки, скамеечки с подлокотниками в виде изогнутых лебединых шей, урны для мусора, спортивные и детские площадки, площадки с беседками-домиками для приготовления шашлыков. Все это хорошо! Но, знаете, совсем не хочется, чтобы спустя год или два на берегу реки скосили траву, поставили лавочки и проложили дорожки. Прогресс неизбежен, и на холме деревенские избы сменяют гиганты-коттеджи, теснящие даже некогда величественный и дорогой коттеджный поселок. Но так хочется, чтобы то место, у реки, осталось навсегда диким и нетронутым цивилизацией...
Колокольчик
Он появился под окнами жарким летним днем. Маленький пушистый комочек – коричневый в черную полоску. Совсем крошка. Малыш казался совсем беззащитным и беспомощным. Нужно было чем-то его угостить. И мама придумала привязать пластмассовую плошку к ленточкам и спустить котенку (мы жили на первом этаже). Так и поступили. Плошку наполнили свежим молоком. Бабушка увела меня в соседнюю комнату, чтобы не мешать и не напугать малыша.
И мы из окна наблюдали за тем, как мама спускает котенку кушанье. Все удалось так, как и задумывалось. Плошка благополучно "приземлилась" перед мордочкой маленького бродяги, и он с аппетитом принялся за еду. Мы с бабушкой созерцали его полосатую спинку и обрубок хвоста с белым кончиком. От хвоста у котенка, как ни печально, по каким-то причинам осталась только половина.
– Как ты его назовешь? – спросила бабушка.
Я не знала, как можно назвать котенка. Мы ни разу пока не держали дома животных за исключением невзрачных рыбок в трехлитровой банке, которых отец принес как-то с работы, а чуть позже отнес обратно. Я тогда развлекалась тем, что вылавливала нескольких рыбешек специальным маленьким сачком и после отпускала. И вообще, я лет с трех мечтала о собаке...
Но мне не хотелось называть котенка каким-нибудь простым именем. Мурзик, Барсик, Пушок – меня бы не устроили. Перед окном росла старая согнувшаяся в три погибели яблоня, прямо под ней цветок. Колокольчик. Тут меня и осенило. Колокольчик! Почему бы и нет?
– Колокольчик, – радостно ответила я бабуле.
Она удивилась немного, но ничего не сказала. Колокольчик, так колокольчик...
И я не сдержалась. Так воодушевилась только что придуманным новым именем для питомца, что начала звать котенка.
– Колокольчик! Колокольчик! – кричала я из окна.
– Да тише ты! Напугаешь! – одергивала бабушка.
Конечно же, я не послушалась. Котенок испугался и убежал, оставив недопитое в плошке молоко. Мне стало грустно, ведь это была моя вина. Я боялась, что Колокольчик больше не придет "в гости", но мои опасения оказались напрасными.
Колокольчик вернулся! Через несколько дней. А потом стал прибегать все чаще и чаще.
Заметив его в саду, я неслась на кухню к бабушке с криками:
– Бабушка! Колокольчик пришел! Скорее дай молока/колбасы/курицы/рыбы/супа!
Бабуля никогда не отказывала ни мне, ни котенку.
После принятия пищи мы с Колокольчиком играли "в бантик". На эти самые "бантики-мышки" бабушка извела весь отрывной календарик, висевший на стене в прихожей. Листок календаря скручивался, привязывался на длинную веревочку и спускался из окна к котенку. Колокольчик учился охотиться: приседал, выслеживал "добычу", нахохливался, подбирался и в один прыжок оказывался рядом с бумажной мышкой. Хватал цепкими коготками, вцеплялся острыми зубками. Под конец игры от "бантика" ничего не оставалось, и бабушке приходилось мастерить мне новый.