— Хорошо. Но ты ведёшь себя очень странно.
Он пробормочет:
— Конечно, странно. Странно, что ты — нет.
— А с чего бы мне?
— Потому что... потому что...
У него мелькнёт мысль, и он заёрзает.
— Погоди. Они тебе не сказали?
— Сказать что?
Он проводит рукой по лицу.
— О, нет. Нет, нет, нет. Я не буду этого делать.
— Тебе не нужно делать то, чего ты не хочешь, — мирно говорю я, уже давно привыкнув к его мелодраматическим выходкам.
— Нет, нужно! — взвизгнет он. — Это мой долг!
— Ну, если это твой долг, — сухо произнесу я. — Серьёзно, если ты не хочешь...
— Я хочу! Ну...
Его глаза дико забегают по комнате.
— Думаю, да!
— Тогда делай.
— Ладно! Ты так раздражаешь!
Я меньше всего ожидаю, что он неловко поднимется с кресла, опустится на одно колено и протянет мне маленькую коробочку.
— Выходи за меня.
Я смотрю на его лицо — он отводит взгляд, яростно краснея — затем на коробочку, и снова на его лицо.
— Я... прошу прощения?
— Ты меня слышала! Мои... мои родители, я уже упоминал о торговом соглашении, и они считают, что лучший способ — это... ну. Вот это. И вообще, возможно, я не... эм... не ненавижу тебя всеми фибрами души. Только большей их частью. Может, процентов на семьдесят.
Мой рот беспомощно открывается и закрывается. Он начинает выглядеть ещё более неловко, чем раньше.
— И?
— Кордел, мы... — я нервно тру пальцы. — Мы друзья, но...
— Но что? — потребует он.
— Но... я не хочу выходить за тебя замуж.
Его лицо потемнеет. Наконец, он спросит:
— За кого же ты тогда хочешь?
— Ни за кого? — пытаюсь я, отчаянно. — Я имею в виду...
— Льюис, что ли? Мелисса? Или...
— Нет, серьёзно, ни за кого! Я... вставай, это не может быть полезно для твоих коленей.
С фирменной угрюмостью на лице он подчинится и с негодующим пыхтением усядется обратно в кресло.
— Я никогда не понимала всей этой истории с замужеством, — объясняю я. — Родители говорили «потом», но... вот это «потом» наступило, а я всё равно ничего не понимаю. Это как... не знаю. Как будто...
Меня медленно начнёт осенять.
— Как будто я проклята.
Он всё ещё хмурится, но по крайней мере уже не такой красный.
— Я не понимаю.
Я прикусываю губу, затем подхожу к нему и кладу руку на плечо, похлопывая, как раньше утешала маму.
— Мне жаль просить, но не мог бы ты подождать с ответом? Мне сначала нужно кое-что уладить.
Он заглянет мне в глаза, затем пробормочет:
— Ладно. Но это крайне необычно.
— Спасибо.
Я одариваю его широкой улыбкой и бросаюсь искать родителей.
В тронном зале я прерываю фермера, который держит за шею курицу и утверждает, что «ее отравили ведьмы».
— Ведьм не существует, — говорю я, запыхавшись. — Но феи...
Я сияю, наконец осознав истину.
— Феи — существуют.
Отец неловко кашляет.
— Дорогая, может, позже?
— Эрик, — одёрнет его мама. — У неё для нас новости. Не так ли, дорогая?
Она слегка подпрыгивает на своём троне.
— А, точно! — отец выпрямится. — Говори.
— Я...
— Выходишь замуж! — взвизгнет мама, прерывая меня. — Поздравляю!
Она поворачивается к отцу:
— Я же знала, что это проклятие — просто ерунда...
— Нет, не ерунда! — радостно воскликну я. — В этом-то и суть!
— Погоди, что?
Я подскакиваю вперёд и беру обе мамины руки.
— Я не выхожу замуж.
Я не могу перестать улыбаться.
— По крайней мере, пока нет.
— Но... Кордел...
— Мама, я проклята! — я начинаю расхаживать взад-вперёд перед их тронами. — Как я и сказала, в этом всё дело. Теперь всё в порядке!
У неё снова наворачиваются слёзы.
— Ничего не в порядке.