— Они тоже могут, — брезгливо фыркает она.
— Но...
— Мы действительно не против, Ваше Высочество. Пожалуйста.
Рыцарь-мужчина указывает на лошадь.
Кордел настаивает на том, чтобы ехать позади меня. Я делаю вид, что мне не ужасно неудобно всю дорогу. Это очень весело.
Когда мы прибываем в тронный зал, мать Вероники тут же вскакивает с места.
— Вероника! Мы так волновались!
— Не стоит волноваться. Я была в порядке.
— И где же ты была, собственно? — гремит её отец.
— В лесу.
Больше никакой информации она не предлагает. Её отец не спрашивает.
— А кто ваши друзья? — несколько неловко спрашивает её мать.
— Мама, папа, это принцесса Ариэль и её... спутник... принц Кордел. Они проходили через лес, когда я на них наткнулась. С тех пор мы путешествуем вместе.
— Ах, принцесса Ариэль! Очень приятно. Ваши родители на самом деле приглашали Веронику несколько лет назад, но она...
Мать Вероники кашляет.
— Решила не ехать.
Я приподнимаю бровь, глядя на Веронику. Она пожимает плечами.
— Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, Ваши Величества, — говорю я дипломатично. — Я так много о вас слышала.
Я не упомяну, что ничего хорошего.
— И вы, принц Кордел. Мы в хороших отношениях с вашими родителями, хотя не были в вашем королевстве с тех пор, как вы родились. Приношу наши извинения.
Лицо Кордела бесстрастно.
— Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.
Отец Вероники пробурчит:
— Не хотите ли вы двое пройти в гостевые покои, пока мы поговорим с нашей дочерью?
Кордел тут же хмурится.
— Думаю, мы предпочли бы остаться здесь, спасибо.
Отец Вероники напряжённо улыбается.
— Это не было просьбой.
Я тяну Кордела за рукав. Он сердито смотрит на меня, но я показываю на двери.
Когда мы выходим за двери, он шипит:
— Как ты смеешь! Мы не можем просто оставить её там одну.
— Мы и не оставим.
Я указываю на закрытую дверь.
— Мы будем прямо здесь.
В его глазах мелькает понимание.
— Ах.
С этой позиции мы вполне можем слышать, что происходит в тронном зале, особенно учитывая низкий голос её отца и высокий тон матери.
— Как ты могла просто уйти на три месяца, Вероника? Мы не знали, жива ли ты — или, или мертва, или...
Голос Вероники звучит зло.
— Я не думала, что вам есть дело.
— Вероника, конечно, нам есть дело! Мы твои родители, мы...
— Простите, можно я процитирую своего отца до моего отъезда? — она передразнивает его низкий голос. — «Вероника, тебе нужно взять себя в руки, если ты не хочешь, чтобы это проклятие сбылось».
— Ты сказал ей это? — её мать говорит ещё более высоким голосом. — Артур, мы же договорились...
— Я был в своём праве! Вероника вышла из-под контроля, и эта выходка только подтверждает это!
— Но мы же говорили об этом! Мы никогда не упоминаем проклятие, никогда!
— А как вы думаете, что я при этом чувствую? — спрашивает Вероника, начиная звучать слегка истерично. — Вы держите меня здесь, как какой-то грязный секрет, и вы лжёте и лжёте — вы сказали Ариэль, что я сама отказалась навестить её! Вы не позволили мне! Я бы отдала что угодно, чтобы встретить других людей моего возраста!
Король и королева замолкают, пока Вероника продолжает, уже почти рыдая.
— Вы двое думаете, что если не будете говорить о проклятии, оно не сбудется. Но оно уже сбылось! У меня нет никого, кто бы меня любил, включая вас. И я понимаю! Я и сама себя не люблю! Но, пожалуйста, не притворяйтесь, что вам не всё равно, когда вы заботитесь только о поддержании своей репутации, потому что...
— Вероника, ты думаешь, мы тебя не любим? — Нам с Корделом приходится прижаться ушами к двери, чтобы услышать голос её матери, опустившийся до шёпота. — Ты так думаешь?
— А что мне думать? Когда я рядом, вы ведёте себя так, будто меня не существует. Я так долго пыталась заставить вас полюбить меня. Я так старалась! Но я устала стараться.