Из-за двери донеслись странные звуки, затем она распахнулась, открыв темный интерьер. Ганс осторожно вошел, давая глазам привыкнуть к полумраку. Повсюду стояли полки, заставленные банками с содержимым, о котором он предпочитал не думать. Паутина украшала балки, поддерживающие крышу. Содрогнувшись от мысли о насекомых и грязи, он пробрался через захламленный пол к камину в дальнем углу.
Над огнем пузырился большой котел, а кривая старуха с крючковатым носом помешивала в нем варево, источавшее тот самый странный дым. Из-под седых косм взглянул на Ганса янтарный глаз, а беззубый рот растянулся в ухмылке, когда он остановился рядом, стараясь не вдыхать дым.
— Что привело к старой Грете Ганса, мужа нерпы? — проскрипела старуха, возвращаясь к своему зелью. — Разве тебе не везет с уловом?
Ганс нахмурился и скрестил руки на груди. Ему претила мысль о старой ведьме так близко к деревне, но он не мог отрицать ее полезности для всех.
— Я слышал, лебединые девы приносят с собой богатое приданое, — заявил он. — Правда ли это?
Старая Грета что-то промычала, подошла к полке и достала банку с чем-то, похожим на ящеричьи хвосты.
— Правда.
— Где найти лебединых дев, что купаются в лесном пруду? — потребовал он, и глаза его загорелись, а сердце забилось от волнения. Наконец-то удача повернулась к нему лицом. Нужно лишь завладеть перьевым плащом — и у него будет новая прекрасная жена. Но на этот раз — с богатством, а не с печальными глазами.
Вместо ответа ведьма, ковыляя, вернулась к котлу, открыла банку и запустила руку в желтоватую жидкость. Вытащив несколько хвостов, она швырнула их в котел. Тот на мгновение изрыгнул облачко зеленоватого дыма, прежде чем снова задымить лиловым и серым.
— Ты ищешь лебединую деву, надеясь, что ее богатство исправит твою бедность.
Она хихикнула, и Ганса пробрала дрожь, будто кто-то прошелся по его могиле, когда она указала на него корявым пальцем.
— Ты не первый и не последний, кто ищет лебединых дев, — провозгласила она, и ее голос странно прозвучал в тесной хижине. — Старая Грета знает, где девы резвятся в воде. Но какую цену ты заплатишь, а?
— Что тебе нужно? — спросил Ганс.
— У тебя есть шкура нерпы, — констатировала Грета, приблизившись, и он удивленно моргнул. Пожалуй, с лебединой девой в жены она ему больше не понадобится. И мысль о том, чтобы вернуть шкуру жене и отпустить ее на волю, мгновенно испарилась. — Мне нужна такая вещь. Согласен на сделку? Твоя шкура в обмен на сведения о лебединых девах?
Ганс кивнул, лицо его стало решительным.
— Сделка. Моя шкура — за твою информацию.
Грета медленно кивнула, и Гансу почудилось, что его судьба только что решилась.
— Иди принеси шкуру. Когда увижу ее, скажу, где купаются девы.
Развернувшись на каблуке, Ганс выбежал из хижины и помчался через лес, полный решимости уже этой ночью завладеть лебединой девой и ее богатством. Он не даст никому другому шанса опередить его.
Он запыхался, добежав до своего дома у моря, но с облегчением отметил, что жены нет дома. Вероятно, она на рынке или бродит по берегу, как это часто делала, тоскливо глядя на волны. Он покачал головой, вытащил камень из стены у камина, открыв тайник со свернутой шкурой. Переложив камень под мышку, он схватил шкуру, вставил камень на место и, не давая себе передумать, побежал обратно к ведьме.
Грета бормотала что-то себе под нос, проводя пальцами по шкуре, расстеленной на столе. Ганс старался не ерзать от нетерпения. Он знал, что мех был шелковистым и мягким — он сам несколько раз тайком доставал шкуру, чтобы погладить ее. На шкуре не было ни одной проплешины.
— Хорошо. Состояние отличное, — одобрила ведьма, наконец отходя от стола и ковыляя к другой полке. Она достала крупный кристалл, внутри которого висело на золотой цепочке пушистое черное перо. — Надень это, и их чары тебя не коснутся. Тогда ты сможешь взять один из плащей. Они купаются в пруду у стоячих камней в сердце леса, под лунным светом. Они стыдливы и не станут купаться, если узнают, что за ними наблюдает мужчина.
Ганс почти вырвал цепочку из ее руки и дрожащими пальцами накинул ее на шею. Он знал это место — почти каждый в деревне знал, дети летом играли там в жару. Нужно спешить, чтобы опередить Стефана, который мог спугнуть дев своей поспешностью.