Пока вдруг дверь не распахнулась, рассыпая лучи света по кафельному полу. У неё перехватило дыхание.
В комнату вошла девушка с растрепанными каштановыми волосами и голубыми глазами, блестящими от слез. Уголки ее губ приподнялись, обнажая едва заметное подобие улыбки.
Безнадежная радость пронзила его грудь.
— Лита, — прохрипела Саша и чуть не вздрогнул. Его голос был шепотом, криком и всем остальным, но ему было все равно, ей было все равно.
— Я подумала, что найду тебя здесь, — дрожащим голосом прошептала девушка и внезапно упала, закашлявшись, словно пытаясь выдавить что-то из горла. — Они появились очень давно, а потом мои родители выгнали тебя, и я даже не знала, почему ты ушла!
Примула упала в дрожащие пальцы Саши. Медленным движением она подняла ладонь, головка золотого цветка сияла, как солнце. Лепестки, похожие на паутинку, порхали вниз и плыли по воздуху.
Стебли очень медленно высвободились из их легких, ослабляя хватку на теле. Саша тихо вздохнула, нерешительно потянувшись к руке Литы.
И края лепестков стали увядать и скручиваться.
РАССКАЖИ
— Расскажи мне о глубинах, — шепчет Ветер. Его голос тих и мягок, словно мягкие волны.
— Расскажи мне о звездах, — говорит она в ответ.
Вода мирно расплывалась по глубинам моря, покрывая все своим великолепием и красотой. Она была молодой и красивой девушкой, со сверкающими зелеными глазами и волосами, словно реки, переливающимися от бирюзового кобальта до глубокого индиго. Ветер, с другой стороны, был свободным духом, который никогда не задерживался в одном месте. Он проникал в каждый уголок земли, играя с листьями деревьев и лаская души живых существ. Ветреный и переменчивый, он нравился всем, но никогда не оставался надолго рядом с кем-то.
— Я не знаю звезд, — тихо говорит ветер только для нее. — Они выше, чем даже я могу подняться.
— Что ты видел? — спрашивает она, и ей не нужно смотреть, потому что ветер окружает ее, и он в каждом вздохе. Ветер здесь и повсюду.
— Они сверкают, как иней под утренним прикосновением, — говорит Ветер, и, хотя Вода не понимает всех слов, она знает достаточно, чтобы воспринять их, произнести в уме и никогда не отпускать. Знания Ветра более желанны, чем самая жирная рыба или лучший коралл, и потерять эту мысль означало бы потерять гораздо больше, чем себя.
— Они сияют на море так же ярко, как на небе, — добавляет Ветер. — Наверняка ты видела их ближе, чем я.
— Я этого не делала, — говорит Вода, — потому что знаю глубины.
Она знает, как всё проваливается, и остается только холод и чернота, сжимающая ее тело. Она знает, как тишина оживает под стуком зубов.
Она знает больше, чем должна.
Однако то, чем она делится, гораздо проще. Нет тьмы, нет поражения и нет зубов. Этого ровно столько, чтобы дразнить чувства и позволить любопытству вспыхнуть сквозь трещины, и когда ветер кружится и танцует на ее щеках, прося большего, всегда большего, всё, что нужно сделать Воде, это улыбнуться и сказать: «Пойдем со мной и посмотри». Вода достаточно слышала о Ветре, чтобы понять, что его гордость сочетается только с его потребностью видеть все.
На этот раз Ветер слушает.
Он здесь, в дуновении, нежные поцелуи скользят по залитому солнцем плечу, тихая болтовня ей на ухо. Обещания, произнесенные шепотом, были забыты на одном дыхании, и, хотя Вода может сохранять выражение лица с отточенной легкостью, она боится, что малейшего трепета жабр будет достаточно, чтобы выявить счастье, сидевшее в ее груди. Она должна злиться, она знает. Ей следует ускользнуть под волны и проделать с Ветром те же шутки, которые проделал бы с ней он. Ей следует делать что угодно, но не улыбаться. Потому что у нее нет никакой надежды, кроме как ощущения вкуса ветра на своем языке, легкого и свободного.
— Почему бы тебе не остаться со мной в морской пучине? Ты сможешь полетать и свободно охватить все уголки мира, пока я буду расплываться вокруг тебя, принося тебе удовольствие. – прошептала Вода.
Ветер остановился на мгновение, взглянул на Воду и прикоснулся своим бархатным ветерком к ее порывистым волнам.