— Мы могли бы запросить помощь из Бруксайда… Ты поставила на меня? — И на Джейсона?.. Не знаю, оскорбиться или польститься.
Здесь Мэгги, должно быть, сказала что-то колкое, потому что Рой снова заговорил, и звучал он откровенно обиженным.
— Ну и как тогда ты хочешь, чтобы я с этим разобрался? Если не хочешь, чтобы я действовал один, могу подождать, пока Джефф закончит работу сегодня днем, но нам, наверное, не стоит затягивать.
— Я могу быть подмогой, — вставила Виктория, чувствуя жалость к нему и некоторую сопричастность. — Ты же знаешь, я могу быть скрытной, и Люк наконец научил меня попадать в цель.
Она подняла голову со стола и с некоторым удовольствием увидела ошеломленное выражение Роя.
— …Что? — наконец выдавил он, и сразу добавил: — Нет, не тебе, Мэгги. Виктория только что предложила назначить ее заместителем.
— Я предложила идти за тобой с ружьем, — поправила Виктория, чувствуя необъяснимый педантизм. — Не более того. Пожалуйста, не делай из этого большего.
И вот они отправились, после того как Рой провел еще пять минут, слушая инструкции Мэгги со все более рассеянным видом, пока Виктория готовилась к экспедиции.
Несмотря на почти палящий зной, она вздрогнула, ступив в тень леса, неприятно осознавая, насколько он стар, глубок и потенциально недружелюбен — как океан, но без дружелюбного запаха соленой воды. Но это осознание быстро перекрыли жара и духота, от которых она мечтала об относительной прохладе темной комнаты в своем подвале. Не то чтобы она не видела краем глаза движения, но у нее не было сил обращать на них внимание.
— Мы уже пришли? — пробормотала она, когда нижнее белье промокло и прилипло к перегретой пояснице. Она не знала, что поясница может перегреваться, но ее — определенно могла. И ее потные руки скользили по отполированному дереву и металлу ружья. Будь она чуть менее сонной, она могла бы догадаться взять пару перчаток без пальцев.
Что ж. Нищие, лошади, злобные джинны и все такое. По крайней мере, она сама вызвалась.
— Нет, — сказал Рой, но задумчиво, а не раздраженно. Может, его форма зачарована, чтобы сохранять прохладу. — Что странно. Нет причины, по которой наш вор тащил бы свою добычу так далеко.
— Ну, — сказала она, смахивая пот, грязь и пряди волос со лба, — ты действительно думаешь, что это приведет нас куда-нибудь, кроме как к потере?
Она уже была потеряна; ее глаз цеплялся за мелкие детали, так что ориентироваться приходилось по ментальной свалке фрагментированных образов, как дюжина пазлов, скинутых в кучу с отсутствующими кусками. Если след покинет высохшее русло ручья, по которому они сейчас идут, и с Роем что-то случится, ей придется долго искать путь назад к цивилизации.
Она слышала, что бывают леса, где можно делать зарубки на деревьях, и они останутся там, где их поставили, и компас не показывает один день на север, а на следующий — на юго-юго-запад, но это был не такой лес.
— Может, и нет. — Если бы она не видела жесткую линию его плеч, как плотно он держал ружье, она бы сказала, что он звучал так же небрежно, как человек, выбирающий утром носки. — Но у нас больше ничего нет, и с чем бы мы ни имели дело, не могу представить, чтобы оно было дружелюбным. Если выбирать, кому с ним столкнуться — нам или городской команде по стикболу, я голосую за нас; по крайней мере, мы вооружены.
— И на своих двоих, но вряд ли мы побежим.
Не то чтобы она была полностью уверена, что они вообще преследуют «оно». Кто-то с ножом и неуважением к чужой собственности казался ей куда более логичным.
— Будем надеяться, что не придется, — сказал Рой, внезапно мрачнея, и зашагал быстрее, так что Виктории пришлось бежать рысцой, чтобы поспеть. Когда он резко остановился, она чуть не врезалась в него, прежде чем с облегчением прислониться к дереву.
— Ну, — объявил он, снова избавившись от мрачности, — что бы мы ни преследовали, это не человек с острым ножом и необъяснимой любовью к твоему огороду.
Он указал на гребень перламутрового порошка, тянувшийся по лесной подстилке.
— Никто с половиной мозга не оставил бы это здесь рассыпаться.