— Это рог единорога? — и затем, потому что для своих ушей она прозвучала слишком юной, слишком благоговейной: — Ты уверен, что он от того, которого я застрелила?
Он взял щепотку порошка и растер между пальцами.
— Относительно. Он был извлечен из тела в правильные сроки, и я не вижу ничего, что указывало бы на обратное. Нет признаков борьбы или другого мертвого тела, и след продолжается дальше без изменений.
— Хорошо, — вздохнула она и заставила себя двинуться снова, когда он снова рванул вперед. — Значит, когти.
Она бы предпочла ножи; с людьми обычно можно договориться.
Какая бы энергия ни осталась у нее после завтрака и псевдосна, быстро иссякала, и через двадцать минут после начала ей пришлось попросить остановиться.
— Прости, — выдохнула она, опускаясь у подножия дерева и ставя ружье с меньшей осторожностью, чем следовало. — В последнее время мало спала.
— И не занималась? — поинтересовался Рой, поддразнивая, и она махнула на него рукой, раздраженная и чувствуя себя снова шестнадцатилетней.
Через минуту он сел рядом.
— Думаю, можем уделить пять минут, чтобы ты перевела дух.
— Спасибо, — сухо сказала она, но удержалась от напоминания, что это она делает ему одолжение, а не наоборот. Вместо этого она закрыла глаза и прислушалась к звукам территориальных птиц, сердитых белок и случайным трескам каких-то наземных существ, спасающихся от возможности стать чьим-нибудь обедом. Цикады пели свою металлическую песню, словно органическое эхо океанских волн о берег.
Она чувствовала себя почти умиротворенно впервые за долгое время.
А потом Рой пошевелился рядом, и она поняла, что это продлится не больше двадцати секунд.
— Так… ты занята в пятницу вечером?
— Какое это имеет отношение к делу? — спросила Виктория, все еще с закрытыми глазами. — И разве нам не стоит стараться быть потише?
Он шумно провел ногой по земле, как бы демонстрируя, как плохо у них уже это получалось.
— След достаточно старый, сомневаюсь, что нам стоит волноваться о том, чтобы спугнуть что-то важное, а я спросил, потому что у Джеффа в тот вечер барбекю, и мы зовем соседей.
— Ты живешь на другом конце города, так что мы не соседи. И потом, Люк наконец-то будет дома, и я бы не хотела оставлять его одного на весь вечер.
Рой скептически хмыкнул на эти слова. Виктория открыла глаза и нахмурилась на него.
— Что? Не говори, что ты собирался пригласить и его, потому что я знаю, что нет.
Он издал неопределенный звук, но его глаза почти виновато отвели в сторону.
— О, это был твой не очень тонкий способ снова свести меня с Стивенсом, да?
Так оно и было, потому что он не стал отрицать. Она поднялась на ноги, злая, уставшая и уязвленная внутри, потому что знала, что что-то подобное случится.
— Я замужем. Мы уже проходили это.
— Вы сбежали! — возразил Рой, вскакивая на ноги и выглядя почти так же расстроенным, как и она. — Это не считается!
— Видишь, поэтому я перестала с тобой общаться. Мне все равно, насколько ты убежден, что я была бы идеальным дополнением к вашим семейным сборам, этого не будет.
Она подняла палец, когда Рой начал протестовать.
— Да. Даже если я стану вдовой войны, чего не будет. Люк очень хорош в том, что делает, и он дал мне обещание.
Не «вернуться живым», а «быть осторожным», а когда Люк осторожен, он неуязвим.
Она бы отдала два пальца на правой руке, чтобы он был сейчас рядом вместо Роя.
— Я сказала, что пойду с тобой, потому что думала, ты повзрослел и научился оставлять все как есть. Я не поверну назад сейчас, но я не буду реагировать ни на что, не связанное с тем, что мы выслеживаем. Понял?
— Ладно, — сказал Рой, упрямо. — Знаешь, ты могла бы дать фору Мэгги.
— Приму это как комплимент, — сказала Виктория, сверля его взглядом. — Итак, штука с очень острыми когтями?
— Штука с очень острыми когтями, — согласился Рой, раздражение сменяясь весельем, и вернулся к своему занятию, поклонившись ей на ходу. — Ты всегда умела устанавливать законы.
— А ты никогда не слушал, — проворчала она ему в спину. — Поэтому мне приходилось делать это снова. Надеюсь, ты лучше выполняешь то, что говорит Мэгги.