— Мэгги — мой начальник, — указал Рой, внезапно разумным тоном. — А ты не была, не есть и не будешь.
— Нет. И за это я благодарна.
На ее кухне он казался почти бесплотным, полувоображаемым. Здесь, в окружении, казалось бы, бесконечного леса, он был слишком, слишком явным: самим собой в чрезмерной концентрации. И она чувствовала себя ободранной от этого. Она была рада, что он позволил разговору на этом закончиться.
Снова ей пришлось почти бежать, чтобы поспеть за ним, но на этот раз всего несколько минут, прежде чем он замер, как стойковая собака.
— Что такое? — спросила Виктория, временно забыв о неприязни, и придвинулась к нему чуть ближе, несмотря на жару и общую мерзость.
— Чуешь? — прошипел он, не отрывая глаз от зарослей перед ними.
— Чую что?
Но она послушно втянула носом воздух. Как обычно, она не чувствовала ничего, кроме остаточного запаха проявителя, который, казалось, навсегда поселился в ее носу.
— Не особо. Лес?
— Слегка мертвый и гниюший лес, — поправил Рой.
А? А… Она нервно сглотнула, впервые в жизни будучи благодарна тому, что вдыхает химикаты.
— Может, олень, — продолжил Рой вполголоса, немного расслабляясь от того, что они все еще живы. — Но маловероятно.
— Что будем делать?
Рой покачал головой.
— Попытаюсь подкрасться? Должен признать, я не думал о том, что делать, когда догоним. Слишком привык ставить ловушки, наверное.
Если она правильно помнила, эти штаны она носила на прошлой неделе, снимая ярмарку, так что, возможно… Быстрый обыск ее многочисленных карманов принес новую гордость и радость: летающую камеру F-423 и сопутствующее оборудование.
— Почему бы нам не взглянуть?
Пока Рой все еще таращился на нее, она надела очки-видоискатель и управляющие перчатки и нажала все активационные метки. Четверть мощности, похоже, но для того, что ей нужно, достаточно.
Камера развернулась у нее на руке, словно металлическое насекомое, крылья бились так быстро, что превращались в смутное пятно в углу глаза. На пленке не осталось кадров, но это не имело значения; одного видоискателя было бы достаточно.
— Я не знал, что у тебя есть такая, — сказал Рой после того, как камера скрылась из виду, звуча слегка ошеломленно.
— Она новая. Люк прислал ее мне на годовщину.
Это прозвучало раздраженно, что не входило в ее намерения, но маневрирование среди лесной растительности требовало куда больше осторожности, чем среди ярмарочных палаток, и она пользовалась штуковиной недостаточно долго, чтобы управление стало привычным. Каждый раз, когда она уворачивалась от ветки камерой, ей приходилось вспоминать, какое движение руки для этого нужно.
— Кажется дороговато для солдатского жалования.
Рой явно стремился к «нейтральности», но промахнулся.
— Она была восстановленная. — На этот раз она разозлилась. — Не то чтобы это было твое дело.
— Нет, полагаю, что нет. — Но он не звучал извиняющимся. Он никогда не звучал извиняющимся. — Просто интересн—
Она шикнула на него, чтобы замолчал; камера наконец добралась до украденной туши единорога. И он был не один.
— Я нашла тех пропавших собак, — сказала Виктория, с трудом сглатывая, чтобы удержать завтрак на месте. — И овцу, кажется.
Они все были как-то свалены у одного дерева, что казалось странным, но и вся ситуация была странной.
— Черт, — пробормотал Рой с горечью. — Мэгги заставит меня делать соболезнующие визиты — она грозилась этим всю неделю.
— Соболезнующие визиты из-за собак?
Это мило, полагала она, хотя и казалось немного вне их обязанностей.
— Раньше мы пытались перекладывать их на шерифа, но они постоянно «теряли» документы. Так что мы в итоге сдались и стали делать это сами.
— О.
Она посадила камеру на землю, с противоположной стороны поляны от единорога, и сдвинула очки на лоб, чтобы посмотреть Рою в глаза.
— Итак, возвращаемся теперь? На что бы это ни было, похоже, оно планирует сюда вернуться.
— Как ты обстоишь с защитой «здесь ничего нет»?