— Твои слова звучат заманчиво, Вода, — ответил Ветер с легкой улыбкой. — Но я не могу остаться в одном месте. Моя природа требует перемены и постоянства движения.
— Но ты можешь ощутить истинное блаженство и удовольствие, находясь рядом со мной, в моем объятии…
Ветер пронесся мимо, играя с волосами Воды.
— Пойми, Вода, что нашим счастьем является нахождение рядом друг с другом, но каждый из нас должен оставаться верен самому себе, — прошептал он, нежно обнимая ее всей силой своей природы. — Мы слишком разные, чтобы быть вместе всегда. Твои глубины слишком губительны для меня, а моя свобода тебя раздавит сильнее, чем давление воды.
Сон разума
Глаза Киры с трудом привыкали к свету. Всё вокруг было таким белым, словно все остальные краски разом хлынули в небытие. Ни ламп, ни свечей не наблюдалось, хотя она едва не свернула шею, пытаясь оглядеть место, в котором очутилась. Это был большой зал, наполненный тысячей, нет, десятками тысяч дверей. Они поднимались ровными рядками вверх, уходя ку да-то под высокие своды, и терялись среди своих собратьев. Все двери были разными, словно хаотично сворованными из дере венских домов, королевских замков и секретных тайничков. Потолок был слеплен из сотен небольших окон.
— Ну помогите же мне! — сказала она в пустоту.
Стоило словам сорваться с её губ, как что-то громко хлопнуло. Кира взглянула наверх: одно из окон было распахнуто настежь, а по воздуху медленно планировал крошечный обрывок бумаги. Она поймала его в воздухе и поднесла к глазам: «Куда ты пойдёшь?»
Кира раздражённо откинула волосы на зад. Какой странный вопрос!
— Я хочу вернуться домой!
Однако в ответ только тишина, разбавляемая её собственным дыханием. Тогда она попробовала снова.
— Я пойду домой!
В ответ на эти слова распахнулись две двери, а к ней прилетела ещё одна записка: «Что ты выберешь?»
Кира подошла к открытым дверям. Первая была деревянная, с облупившимся лаком. За ней виднелся кусок комнаты: старая кровать с продавленной пружиной, бабушкин ковёр на стене. И запах. Из-за двери доносился тот самый запах парного молока, блеяние коров.
«Это мой дом?» — спросила Кира себя. Она не помнила.
Кира взглянула на вторую дверь — металлическая, тяжёлая, местами проржавевшая. За ней был виден рабочий стол с ноутбуком, шкаф, полный книг. «Это мой дом?»
Она беспомощно оглянулась.
— Как я могу выбрать, если ничего не помню?! — голос Киры задрожал. Зал безмолвствовал.
Кира вздохнула. Ну, раз она ничего не помнит, вероятность правильного ответа такая же, как неправильного. Она указала пальцем на вторую дверь.
— Это — правильный ответ? — спросила Кира, но ответа не последовало.
Кира боязливо шагнула вперёд, сомкнув веки. Она знала, что вокруг всё замелькало осколками. Только не помнила почему.
В следующее мгновение она лежала на кровати, и с оглушительной ясностью на неё навалились ощущения. И воспоминания. Кира снова была той, кто она есть. И всё было хорошо. Это был просто сон.
Она поднялась, задумчиво оглядела себя. Разве она спит в пижаме? Кира задумалась было, но потом тряхнула головой. Это было не важно. Она переоделась и вы шла на улицу.
Погода стояла солнечная. Кира улыбалась, думая о чём-то своем. Она подошла к остановке и присела на лавочку рядом с другими людьми.
— Добрый день, — вдруг сказала женщина с пакетами.
Кира удивлённо посмотрела на неё. Та улыбалась, широко открыв глаза, однако стоило девушке собраться с мыслями, как женщина отвернулась.
— Э, добрый, — тихо промямлила она. Это было странно. Очень. Только Кира не могла понять почему. Она огляделась и поняла.
Всё было не так! Кира вскочила со скамейки. Острое ощущение неправильности захватило ей.
Дальше было хуже. В торговом центре Кира поняла, что автоматы с игрушками стоят совершенно с другой стороны, чем обычно. Что люди смотрят на неё — пристально и страшно. И отворачиваются, стоит ей посмотреть в ответ.
В тот момент, когда она подошла к терминалу, её прошиб холодный пот. Очередь стояла неестественно правильно. Нога к ноге, на абсолютно одинаковом расстоянии. И все молчали. Всё было не правильно.
Кира закричала.