Общество относилось к этому двойственно. С одной стороны — научный факт, основа мироустройства. С другой — тема для вечных споров. Религиозные фундаменталисты видели в ней божественный промысел, светские гуманисты — природный цикл. Были и те, кто выступал против системы непрерывного правосудия, называя её варварским пережитком, наказанием за преступления, которых человек не помнит. Их лозунги «Душа очищается рождением» мелькали на редких, но яростных пикетах у здания их же Отдела. Это накладывало отпечаток на быт: страховые анкеты теперь включали пункт о склонности к самоуничтожению в прошлых жизнях, а на собеседованиях в силовые структуры обязательным стал вопрос: «Признаёте ли вы моральное право системы наказывать реинкарнировавших преступников?». Мир пытался жить с этой истиной, но до конца принять её не мог.
К его столу, словно материализовавшись из серого офисного полумрака, подошла Катрин и с глухим стуком бросила на стол плотную папку.
— Вот, — резко, отрывисто бросила она. — Три кандидата по делу 4678. Преступление особо тяжкое. Все дополнительные материалы уже на корпоративной почте. И, ради всего святого, — её взгляд с брезгливой насмешкой скользнул по его галстуку, — выбрось наконец этот ужасный, немыслимый аксессуар. Выглядишь так, будто собираешься на похороны своего собственного вкуса.
Катрин из соседнего отдела анализа и сбора данных была формально ниже его по рангу и жутко, исступленно от этого бесилась. Она всегда была безупречна: ярко-алая помада, идеально уложенные волосы, дорогой костюм, подчеркивающий фигуру, и высоченные каблуки, цокавшие по линолеуму словно выстрелы. И — всепоглощающая, страстная ненависть именно к Марку. В её глазах, блюстительницы моды, технологического прогресса и социальной активности, он был живым анахронизмом, бельмом на глазу.
— Надеюсь, в этот раз ты соберешься с силами и подашь рапорт в нормальном электронном виде, а не эти свои рукописные каракули? — ядовито поинтересовалась она, положив руки на его стол и наклонившись вперед. — Или интерфейс текстового редактора для твоих архаичных мозгов всё ещё непреодолимо сложен?
— Устав, как ты прекрасно знаешь, разрешает подавать рапорт в произвольной форме, в том числе и рукописный, если это не противоречит... — начал было он, но тут же перевел взгляд на её губы. — Кстати, у тебя помада на зубах. Язык тоже алый. Смотрится... вызывающе.
Катрин мгновенно выпрямилась, поджала губы, смерила его уничижительным, ледяным взглядом с головы до ног и, резко развернувшись, удалилась, громко и гневно цокая каблуками по полу.
Марк тихо хмыкнул и открыл папку.
Преступления, совершенные в прошлой жизни, имели срок давности — тридцать лет с момента нового рождения. То есть, человека могли задержать, начиная с его совершеннолетия и до достижения им тридцатилетнего возраста.
Перед ним лежали распечатанные досье на трёх девушек, одна из которых и была разыскиваемой Карой Олсен.
«Кара Олсен. Пол – женский. Хобби – рисование, вокал и стенд-ап. Присутствует ярко выраженная любовь к литературе и музыке. Высоко коммуникабельна. Эмоциональная стабильность – высокая, вывести из себя сложно. Тип темперамента – сангвиник. Обожала животных. Обвинение — умышленное убийство. Преступление против жизни— прыжок с десятого этажа».
Марк бегло пробежался глазами по тексту, затем переключился на дополнительные материалы — видеофайлы. Это были записи камер наблюдения из разных мест, любительские съемки, предоставленные родственниками. Читать страницы с подробным описанием и предысторией самого убийства он не стал — это не играло особой роли в его работе, это была лишь грязная пленка, которую он предпочитал не трогать, чтобы не мешала видеть главное.
С опытом Марк научился вычленять именно главное: неповторимую пластику движений, специфические жесты, особенности походки, мимики. Такие мелочи, мышечная память, глубинное самоощущение — вот что безошибочно переходило с человеком из жизни в жизнь.
После кабинетной подготовительной работы наступало время полевой — наблюдения. Марк накинул плащ, захватил потрёпанный блокнот для заметок и вышел из офиса в промозглую, дождливую улицу.
За первой подозреваемой он пронаблюдал недолго. У него было её точное расписание и привычный маршрут. Марк был её тайным спутником в автобусе, молчаливой тенью за соседним столиком в кафе, случайным покупателем в магазине, где она работала. И вскоре с облегчением понял, что зря теряет время. Она с брезгливой гримасой отшатывалась от случайно подвернувшейся собаки, тут же умудрилась затеять громкий, унизительный для официанта скандал из-за неправильно поданного кофе и в целом не соответствовала ни одной из ключевых, выделенных Марком черт характера Кары.