«Я рядом» — та самая, въевшаяся в мышечную память последовательность постукиваний, которую он, сам того не понимая, искал все эти годы. Она всплыла только сейчас, сегодня. Когда Лия своим жестом, своим ритмом напомнила ему обо всём.
Марк влетел в отделение, пробежав, не замечая, мимо удивленно поднявшей бровь Катрин, даже забыв снять с себя мокрый плащ, рухнул за свой стол и лихорадочно открыл папку с делом №4678. Он пролистал до самого конца, до того раздела, которому никогда не уделял особого внимания — «Биографические данные жертвы и подозреваемой», и впился глазами в текст, в даты.
Какой же он слепой, тупой идиот, раз не сделал этого раньше! Его кошмары, его патологическая зацикленность на голосе радиоведущей, его психосоматическая скованность во время физических нагрузок... Его собственная душа помнила всё, она кричала, стараясь вернуть всё на свои места, вернуть ему его же самого! И самое очевидное, самое показательное: дата смерти Кары. Восемнадцатое октября. Тот самый день, когда он родился. День, когда родилась и Эмилия. Ему следовало бы помнить этот базовый, фундаментальный закон реинкарнации: когда ты умираешь, ты тут же рождаешься заново. В тот же самый день. Он схватил ручку и стал быстро, почти истерично выписывать все эти «знаки», все совпадения в ровный столбик, как он всегда делал для своих подозреваемых. И когда он закончил, ему оставалось только обреченно выдохнуть. Отрицать очевидное было больше невозможно. Он был этим парнем. Он был той жертвой. А она...
Он выскочил из отдела, не видя, с каким хищным, нехорошим интересом Катрин подходит к его оставленному без присмотра столу, заваленному теперь бумагами и уликами против него самого.
Глава 4
Марк стоял под её дверью, не в силах заставить себя нажать на кнопку звонка. Внутри всё сжималось от страха, от непонимания, что же будет дальше. Что он скажет? Как на это посмотрит она? Наконец, собрав всю волю в кулак, он всё-таки нажал. Раздалась громкая, навязчивая трель, послышались мягкие, быстрые шаги. Дверь открылась, и на пороге показалась она — растрёпанная, без макияжа, в простом домашнем халате. Эмилия. Они молча смотрели друг на друга несколько томительных секунд, и она даже не казалась удивленной его появлением, словно ждала, знала, что это неизбежно произойдет.
— Мене, текел, перес, — тихо, почти шёпотом произнёс Марк, и в этих словах был теперь совсем другой, глубоко личный смысл, известный только им двоим из прошлого.
Лия как-то бессильно, по-детски всхлипнула и прислонилась к косяку двери, словно ноги её действительно перестали держать.
— Я так надеялась... я так молилась, что ты когда-нибудь вспомнишь. Но ты всё не приходил. Я уже начала терять надежду, думала, что всё было зря.
— Я вспомнил, — его голос сорвался. — Прости, что так поздно... так мучительно поздно... Мне потребовалось увидеть тебя. Услышать этот стук.
Лия молча посторонилась и жестом, полным усталой покорности, пригласил его войти.
— «Мене — исчислил Бог царство твоё и положил конец ему. Текел — ты взвешен на весах и найден очень лёгким. Перес — разделено царство твоё...», — монотонно, как заученную мантру, проговорила она, закрывая за ним дверь. Они прошли в небольшую, уютную, заставленную книгами гостиную. — Тебе всегда так нравилась эта легенда. Ты говорил, что в ней скрыта вся суть бренности бытия. Что всё когда-нибудь заканчивается.
— Я Ищейка, — вдруг, зачем-то, выдал Марк, останавливаясь у огромного старого книжного шкафа и невидяще уставившись куда-то в пространство перед собой. — Я... я выслеживаю тех, кто покончил с собой, чтобы скрыться от правосудия. Возвращаю их в систему, чтобы они понесли наказание. В новой жизни.
— Как же... иронично, — горько, еле слышно пробормотала Лия. Марк медленно повернулся к ней. — Помнишь, как мы тогда, в палате, говорили о том, кем хотим стать? Что будем делать в будущей жизни, если она, конечно, будет?
Марк отрицательно помотал головой, не в силах вымолвить ни слова. Воспоминания были обрывками, как вспышки света в тумане.
— Ты говорил, что хочешь заняться спортом. Или танцами. Это было твое самое сокровенное, самое горячее желание. Прямо сразу после желания... умереть. Избавить всех от бремени.