— Я не помню, — с трудом выдавил он, чувствуя, как каменеет внутри. — Я не помню, как именно это... произошло. — Его сердце замерло, словно заранее, инстинктивно предчувствуя тот удар, что последует за этими словами.
— Ты умолял меня, Марк, — выдавила она, сгорбившись на диване и уставившись на свои собственные, беспомощно лежащие на коленях руки. Голос её был плоским, безжизненным. — Ты так сильно, так исступленно этого хотел, а я... я уже не могла больше выносить вида твоих беспрерывных мук. Ты сказал, что у тебя не хватает духу сделать это самостоятельно, не хватит сил... Мы всё спланировали вместе, до мелочей. Подгадали время, когда медсестра уйдет на обход...
— Почему... почему ты?.. — Марк не смог договорить, голос предательски сломался. Он смотрел на её тонкие, хрупкие пальцы, которые должны были держать кисть, а не...
— Потому что я бы не смогла жить с этим дальше. С мыслью, что я бросила тебя в самый страшный твой час. Я просто... надеялась. Надеялась, что мы встретимся. В другой жизни. Что всё будет иначе, — прошептала она, и её слова едва долетели до него.
— Я слушал твою радиопрограмму почти два года, Лия. Каждый день. Меня все эти годы мучили сны-воспоминания и какая-то непроходящая, необъяснимая тревога, что-то во мне отзывалось, будилось каждый раз от нашей кодовой фразы в эфире, но только увидев тебя вживую, услышав, как ты бессознательно отстукиваешь на столе «Я рядом» на нашем собственном языке... я наконец вспомнил. Вспомнил всё.
— Я делала это абсолютно машинально, на автомате, — безрадостно, пусто сказала девушка. — Это вошло в привычку за те долгие месяцы в больнице. Но почему-то в тот момент, в кофейне, у меня в самое первое же мгновение мелькнула дикая, безумная надежда, что это... что это можешь быть ты.
Марк сжал пальцами виски, пытаясь выдавить из себя хоть какую-то ясность. Как же всё чудовищно, невероятно сложно стало. Девушка, которая из жалости, из любви убила парализованного, страдающего парня и покончила с собой спустя всего час. Он — агент, чей святой долг находить и наказывать именно таких, как она. Она — преступница. Убийца.
Кажется, всё расставлено по своим местам, всё очевидно и не подлежит обсуждению. Вот только...
Он был тем самым парализованным парнем, мечтавшим об избавлении от адского, унизительного существования. Она была той самой девушкой, которая пошла на величайшее в своей жизни преступление, пожертвовала всем, чтобы даровать ему эту свободу. Его долг перед ней был настолько огромен, так неоплатим, что его невозможно было даже описать словами.
— Ты... арестуешь меня сейчас? — Лия смотрела на него прямо, без страха, лишь с бесконечной, усталой покорностью судьбе и смирением. И Марк внезапно, с пронзительной ясностью понял, что и она все эти годы жила с точно таким же, неподъёмным грузом вины на плечах. Его отчаяние в той прошлой жизни принесло несчастья и боль им обоим, на два воплощения вперед.
— Я должен... я должен найти способ этого избежать, — с трудом выговорил Марк, отвернувшись к окну. Почему-то эта долгожданная встреча не чувствовалась счастливой или даже приятной. Они были двумя чужими, израненными людьми, накрепко связанными двумя жизнями подряд одной общей, страшной болью.
Глава 5
Он думал, что перехитрит боль. Но боль лишь переродилась в кошмар, который преследовал их обоих, жизнь за жизнью. Никакой побег не был возможен. Можно было только пройти сквозь эту боль.
Это далось ему невероятно тяжело. Ещё никогда за всю свою карьеру ему не приходилось так цинично, так откровенно лгать в официальном рапорте. Марк сдал его с каменным, ничего не чувствующим сердцем, чувствуя, как с каждым словом предает самого себя, всё, во что он верил. На душе было скверно, гадко, как после преступления. Он пошёл на сделку с собственной совестью, и эта сделка стоила ему части души.
— Ну что, великий сыщик, вычислял преступника? — раздался рядом с ним едкий, со странной, торжествующей интонацией голос. Он даже не заметил, как Катрин подошла совсем близко, нарушая его личное пространство. От неё пахло дорогим резким парфюмом.
— Нет, — ответил он с небольшой, но заметной заминкой. Их давняя, глупая вражда внезапно показалась ему до нельзя нелепой и бессмысленной. — Все объекты... оказались ложными. Несостоятельными. Так бывает. Простое совпадение отпечатков.