ЭФФЕКТ ЯЩЕРИЦЫ
Покрытие оболочкой стало для нас настоящим шоком, перевернувшим наше понимание происходящего. Мы всегда полагали, что порталы служат лишь тоннелями, соединяющими разные места, возможно, даже перемещая нас сквозь измерения или задействуя какие-то магические механизмы. Однако всё изменилось в тот момент, когда первый человек, попавший в портал, вернулся в оболочке. Мы думали, что поймём всё, но, увы, это лишь запутало нас ещё больше. Мы вновь осознали, что находимся на грани чего-то совершенно иного.
Всё осложнялось тем, что в портал могли проходить только очень легкие, маленькие люди, имеющие вес не более 35 килограммов. Так появилась программа, предлагаемая родителям смертельно больных детей. Возвращались они, обтянутые в мешок из псевдо-плоти. На протяжении двух часов происходило стремительное усыхание, а потом они умирали.
Первым испытуемым, которого отправили осознанно и который вернулся с той стороны, оказалась восьмилетняя девочка по имени Тика. У неё была последняя стадия рака мозга. Чтобы обойтись без излишних чувств вины, мы называли детей собачьими кличками. Это был совет от психиатров, но эффективность этого метода оставляла желать лучшего. Сложно было избавиться от ощущения крадущегося ужаса и тошноты. Мы задавались вопросом, был ли у нас выбор? Могли ли мы просто проигнорировать порталы и не погружаться в эту туманность?
Итак, мы отправили Тику в портал, а через две долгих минуты она вернулась. Это были две минуты мучительного ожидания. Она вернулась, обтянутая в мешок, который был похож на человеческое легкое. Он свисал венами и был примерно метр в длину. Мы сделали рентгеновский снимок и, о боже, увидели внутри скелет. Когда мы вскрыли оболочку, то не смогли сдержать своего восхищения и ужаса. Тика оказалась внутри, её абсолютно голое, лысое тело было залито кровью. Пуповина крепилась к её пупку, тогда как, с другой стороны, тянулось что-то, напоминающее засохшую плаценту.
Кожа Тики была безупречной, как у новорожденного. Исследуя костные пластинки с помощью МРТ, мы узнали ошеломляющую правду: их развитие оказалось на уровне младенца. В голове возникали вопросы: действительно ли это Тика или некая её версия-клон? Какую технологию могли бы создать, чтобы произвести такого клона и с какой целью?
Вскоре, спустя некоторое время наблюдений, она пришла в себя. У нас не было уверенности в том, остались ли её сознание прежним. Возможно, его следы были начисто стерты. Мы тихо ждали, задавая ей вопросы. В начале её поведение было примитивным. Она лишь улыбалась, булькала и сжимала кулачки. Восьмилетний ребёнок, ведущий себя так — действительно жуткое зрелище. На самом деле, просто смотреть на неё было тревожно. Она выглядела как настоящий ангел, с такой чистой кожей, сияющей как утренний рассвет. Я… Мы… Мы ощущали нарастающее волнение.
Спустя несколько минут она начала произносить короткие фразы. Казалось, она прошла через различные стадии развития, и её предложения становились всё более сложными, а сознание — глубже. Как только она начала осознанно воспринимать речь, мы вновь начали задавать ей вопросы. Кто ты? Она назвала своё имя. Вспомнила своё прошлое. Это точно не был пустой клон. Даже если она не была той самой девочкой, в её сознании явно был след оригинала. Тогда мы задали ей вопрос, который интересовал нас больше всего, вопрос, терзавший нас годами, вопрос, что заставил нас отбросить нашу человечность и моральные принципы, далекие от наших действий.
— Что ты видела? Что там, на другой стороне?
Она задумалась. В её глазах сверкала невероятная искра — это была такая умная и светлая девочка. Мы выбрали её именно из-за её ума, бросив в… Мы замерли в ожидании. Она, казалось, пришла к важному ответу, и воздух наполнился предвкушением. Я ни разу не чувствовал ничего подобного ни до, ни после.
И пока её тело стремительно усыхало, она ответила бесстрашно:
— Всё вокруг поменялось. И… я знаю, что увидела. Я видела это раньше. Я подумала: «Это как в деревне у бабушки. В тихой комнате».