Карла (допив коньяк, будничным тоном). Два-три раза в год… Чаще всего весной.
Моретти. Почему именно тогда?
Карла. Может, из-за перемены погоды.
Моретти. Вы не пробовали обращаться к врачу?
Карла. Какому там врачу! Знаете, что мне говорят врачи? Что у меня обнаженные нервы.
Моретти (с волнением). Обнаженные? В каком смысле?
Карла. Нервные окончания должны быть защищены, не так ли? Как бы заключены в капсулу. Словом — ограждены. А у меня они беззащитны.
Моретти. Как странно! Разве такое возможно?
Карла. Не знаю… Бывает, как видите.
Моретти. И ничего нельзя сделать?
Карла. Как-то помогают транквилизаторы. Но совсем мало. Да и злоупотреблять ими нельзя. Ну, потом уколы, витамин «бэ-двенадцать»… Но практически моя болезнь неизлечима.
Моретти. Все это после того, как вы однажды пережили землетрясение?
Карла (уточняет). Собственно, это было не подлинное землетрясение, а легкие подземные толчки. Пять баллов по шкале Меркалли.
Она наливает коньяку себе и Моретти. Он пьет, а затем обращается к ней шутливо, чтобы разрядить атмосферу.
Моретти. А знаете, вы просто молодчина.
Карла. Я?
Моретти. Вы так живо рассказываете! Мне показалось, будто я одной ногой стою в могиле.
Карла. А ведь я робкая. Не умею говорить на людях. Стесняюсь.
Моретти. Нет, нет, вы ошибаетесь. Поверьте мне, в вашем рассказе есть огромный эмоциональный накал… Напрасно вы отказались от артистической карьеры.
Карла. Кто знает, что напрасно, а что нет… (Меняя тему.) Послушайте, а почему мы вдруг заговорили о землетрясениях? Ведь мы, кажется, беседовали совсем о другом. Но о чем?
Моретти. Подождите. Нет, не помню.
Карла. Иной раз внезапно теряешь нить. Кажется, мы припоминали одно иностранное имя.
Моретти. Вы правы, но так и не вспомнили, теперь уж ничего не поделаешь.
Карла. О нет! Потом это станет навязчивой идеей. Сегодня ночью я не засну. Прошу вас, помогите его найти.
Оба мучительно вспоминают.
Моретти (после паузы, весьма неуверенно). Может быть, Заратуштра?
Карла. Нет. И вообще, при чем здесь Заратуштра?
Моретти. А с чем это должно быть связано?
Карла. С темой нашего разговора.
Моретти. Простите… но я назвал первое пришедшее на ум иностранное имя.
Карла (желая закончить этот бессмысленный разговор). Во всяком случае, я в Персию больше ни ногой… Там слишком часто происходят землетрясения. (На миг задумывается, затем с какой-то тоской, словно обращаясь к самой себе.) Куда мне теперь идти? Что делать? (Вздыхает.) Даже думать об этом не хочу.
Моретти. Почему, у вас какие-нибудь сложности?
Карла. И да, и нет. Я совсем растерялась. И дело не в деньгах, тут проблемы иного рода.
Моретти. Хандры боитесь?
Карла. Я и так хандрю. Давно. Мне всегда хотелось сделать что-нибудь такое…
Моретти. Но по-моему, до сих пор ваши разнообразные занятия…
Карла. Конечно, конечно. Но хочется сказать что-то свое. Увы…
Моретти. Этого не желал ваш муж?
Карла. Муж?.. Да нет… но при всех его достоинствах… при его значимости… думаю, в одной семье нет места для двух сильных личностей… кто-то поневоле должен уступить… но я ни о чем не жалею… еще и потому, что, честно говоря, никогда не знала, чем именно мне заняться… да и сейчас не знаю.
Моретти. Почему бы вам снова не стать актрисой?
Карла. Вы надо мной смеетесь! Актрисой-то я никогда и не была. Просто несколько лет назад мне предложили попробоваться на одну роль.
Моретти. Нет-нет, я серьезно. Я искренне убежден, что из вас вышла бы прекрасная актриса.
Карла. Так уж и прекрасная. С моим-то лицом?
Моретти. Что вы имеете в виду?
Карла. Ну, лицо у меня ничем не примечательное. Самое обычное лицо.
Моретти. Да, верно.
Карла явно задета его словами.
Моретти. Видите. Вы сами не верите в это. Но то, что все в вас не так, — это уж точно.
Карла (с обидой в голосе). В каком смысле?
Моретти. От А до Я. Прежде всего волосы.