— Перестаньте! — крикнула Ириша. — Прекратите говорить так, будто Густава нет! Пойду позову его.
— Погоди, Ириша, еще пару минут.
Неизвестно, послушалась бы она Капитана или нет, но тут в дверях появились Рудик с Натой и загородили проход. Я глянул на их ноги: босоножки Наты сухи, на мокасинах Рудика расплываются темные пятна. Он воскликнул с привычной развязностью:
— Что, тетушка, ты все в тоске? Водки желаешь или спирту?
— Хорошо, что вернулись, молодые люди, — Капитан жестом пригласил их войти. — Скажите мне, на балконе мокро?
— Слабый дождик, а что? — повела плечами Ната.
— Над балконом есть навес. Дождь попадает под него или нет?
Девушка озадаченно свела брови:
— Кажется, нет… Я вот не намокла… А что такое, почему спрашиваете?
— У вашего мужчины мокрая обувь.
— Там дырка в навесе, — буркнул Рудик, — натекла лужа.
— И вы точно в нее вступили? Причем уже вторично? Когда курили утром, тоже стояли в луже?
— Какого черта?.. А! Вы все играете в расследование! Бросьте уже, надоело…
Капитан покачал головой:
— Никто не играет, Рудольф. Уже давно. Сколько вы были должны Густаву?
Под его взглядом Рудик сжался:
— Двадцать семь тысяч…
— Не рублей, надо полагать?
Тогда Ната воскликнула:
— Были должны! Капитан, почему вы говорите «были»? Почему вы говорите — никто не играет? Что случилось?!
За ее спиной возник Дмитрий, и Ната повернулась к нему, ко мне — ко всем по очереди, будто у всех требуя ответа:
— Скажите, что все хорошо! Скажите, что никто не умер! Бусинка, хоть ты скажи!..
Не получив ответа, она бросилась прочь. Дав полминуты форы, Дмитрий пошел за нею.
В том и была его роль. На первом этаже, в прихожей есть окно, из которого хорошо видна веранда. Когда кто-нибудь выйдет на крыльцо, сквозь окно можно снять его действия. Невиновный сразу закричит. Убийца вытрет салфеткой топорище, забросит пуговицу в воду, а потом закричит. В этом разница. В этом главный смысл всей нашей с Дмитрием комедии.
— Ааааа! — закричала Ната. — Господи боже!..
Все кинулись к ней.
— Зачем вы это устроили?.. — спросила Ириша потом. Голос был бессилен и бесцветен.
— Он придумал, — Дмитрий презрительно ткнул в меня большим пальцем.
— Зачем, Игорек?..
— Это очевидно, — ответил за меня Капитан. — Игорь хотел спровоцировать убийцу. Рассказал об уликах, чтобы преступник попытался их уничтожить. Пуговицу не показал, а описал так, чтобы подошла любому из нас: маленькая, темненькая — у всех, кроме меня, такие. Неплохо придумано.
— И что?
— И ничего, — это уже я сказал. Было тоскливо, хоть вешайся. Отчего-то вот только сейчас нашло.
— Ничего?..
— Не знаю я убийцу. Ну не знаю. Никто не повелся.
— Никто?..
— Ира, ты сама видишь. Всем начхать на улики. Рудик с Натой вышли покурить — вот и все.
— Так что, никто из нас не убивал?..
— Кто-то убил. Но теперь уже все равно. Вода на крыльце, а вертолета все нет. Мы ничего не нашли, и менты не найдут.
Ната похлопала глазами, вдруг сказала невпопад:
— А Дмитрий…
— Что — Дмитрий?
— Ну, он же тоже выходил вслед за мной и Рудиком. Вы говорите: никто, но он же выходил!
— Это я просил его последить за вами…
Она похлопала ресницами:
— Да нет же! Дмитрий, он… он кричал ночью, помните? Когда ссорился с Софи… Кричал: «Пойдешь к этому писаке!» А сегодня выходил на крыльцо… Господи, да он же из ревности!..
Дмитрий хлопнул ее по плечу, она с визгом отскочила. Он хохотнул:
— Нет, дорогуша, я не про того писаку. Я знаю, для кого Софи сюда ездит. Она сама говорила. Густав был толковый писатель: куча книг, куча денег. Желтый Волк — молодчик, вся страна его знает! Если бы ради Густава, я бы понял. Но этот…
Он провел рукой по книгам в стеллаже — по длинному ряду корешков с именем Густава. Вытащил единственный худосочный томик с моим.
— Игорь Завадский… кто его вообще знает? Нищеброд какой-то! Первый раз слышу! А Софи про него — как про этого… Мастера из Маргариты! Какого хрена?!
Он двинулся ко мне, поигрывая томиком: не то хотел размазать книгой мой нос, не то еще сострить о моих писательских талантах.