Дверь успела раскрыться лишь наполовину, когда из-за нее раздался звенящий напряженный свист. Юлий, что стоял прямо перед проемом, вскрикнул и сорвался на первом же звуке. Комбинезон вспенился на его груди, лопнула кожа, оголяя ребра. Грудная клетка вскрылась, как кратер вулкана. Он рухнул навзничь.
— Доктор, я желаю видеть больного, доставленного с Юнии.
Магистр медицины потер рыжую бороду и нагло уставился в глаза Эриху эм Флора.
— Этот пациент находится в строгом карантине, а факт его присутствия здесь — государственная тайна. Кем вы уполномочены на встречу с ним?
— Кем вы уполномочены задавать вопросы Прелату?! — Прошипел Эрих, наступая на доктора. — Меня направил сюда тот же, кто повелел вам беречь тайну. Его Светлость Хранитель Святыни! Я намерен поговорить с пациентом.
Магистр пожал плечами.
— Что ж, я провожу вас. Только беседа вряд ли будет содержательной. Гель. Мата.
— В каком смысле?
— Пациент скажет вам два слова. «Гель» и «мата». «Мата» — надо полагать, продукт от «мама» и «матка». К чему относится «гель» — выяснить не удалось. Никаких других слов пациент не произносит.
— Настолько плохо?..
— Вы пока не представляете, насколько.
Вместе они прошли в манипуляционную. Сквозь свинцовое стекло была хорошо видна карантинная камера, в которой пристегнутый ремнями к постели располагался больной. Его голова была облеплена щупами энцефалографов. Две робосиделки, висящие по сторонам постели, внимательно наблюдали за пациентом. В лицо ему был направлен объектив камеры, изображение выводилось на экран, прилепленный в углу смотрового окна. Лицо больного было бледным, с крупными красными пятнами, расширенные зрачки неспокойно дергались, фокусируясь на чем-то очень далеком. Казалось, больной переживает сильное нервное напряжение.
— Почему он пристегнут? Он буйный?
— Вовсе нет. Он почти неспособен двигаться. Но пытается причинить самому себе вред.
— Что с ним?
Доктор протянул Прелату историю болезни. Эрих эм Флора пролистал ее.
Пациент был доставлен на Ампалу с Юнии при Посещении, точнее — за 32 часа до старта с Аллионы. Он был в сознании, жизненные функции в норме, симптомы — приступы беспричинной паники и полная бессонница. Было легко установлено, что заболевание носит характер психического. Более ничего установить не удалось. Диагноз поставлен не был. Поскольку пациент являлся членом разведгруппы, которая высаживалась на Аллионе-3, существовала возможность инопланетной инфекции. Поэтому его поместили в строгий карантин.
После старта с каждым днем состояние больного ухудшалось. Он постепенно терял трезвость мысли, координацию движений, начались проблемы с речью. Паника сменилась приступами животного страха, которые удавалось подавлять только транквилизаторами.
О возможных причинах своей болезни он не догадывался. Высадка на планету прошла совершенно спокойно, без малейших эксцессов.
Наконец на четвертые сутки под влиянием запредельной усталости и успокоительных больной уснул. Проснувшись, сполз с кровати, добрался до стены и принялся биться об нее головой. С тех пор он не произносил ничего кроме «гель» и «мата».
— Его мозг поврежден?
— Отнюдь. Мозг работает с небывалой силой! Посмотрите. — Магистр указал на графики. Энцефалограммы щетинились острыми пиками, как горные хребты планет с малой гравитацией. — Он думает практически постоянно и, должно быть, весьма продуктивно. Это похоже на крайнюю степень аутизма. Его мышление посвящено чему-то, очень далекому от реальности. И мозг перегружен настолько, что на обработку реальности ресурсов просто не остается.
— Он может видеть и слышать нас?
— И видит, и слышит. Но не осознает увиденного. Его мозгу нет дела до органов чувств.
— Когда он произносит свои два слова?
— Раз в день мы вводим ему стимуляторы. Тогда он предпринимает попытки поговорить.
— Прошу вас, — сказал Прелат.
Магистр дал указание. Одна из робосиделок ввела инъекцию.
Через несколько минут зрачки пациента немного сузились и с трудом нацелились на окно, за которым стояли два роянина. Доктор включил микрофон.
— Как вас зовут? — Медленно и громко спросил Эрих.
Больной молчал.
— Вы прибыли с Юнии?
Больной молчал.
— Вам больно?
Больной молчал.
Эрих видел, что пациент слышит его. При каждой фразе лицо несчастного кривилось в попытке напрячься, сосредоточиться. Прелат повторил вопросы с большими паузами. Подождал. Повторил еще раз. Вдруг больной решительно раскрыл рот и выдохнул: