- Вот еще чего не хватало! Я в прачечную сдаю.
Их спор закончился тем, что они снова завалились в постель.
Следующий день начался с телефонного звонка. Обнаружил себя старый приятель.
- Здорово! Жив еще? Как дела?
- Ничего идут дела, голова пока цела…
- Слушай, разговор есть.
- Давай.
- Не по телефону.
- Что за секреты?
- Большие тайны.
- Мадридского двора?
- Почти. Давай сегодня на Гостином дворе в шесть вечера.
- Давай.
Впервые за три дня он оставил Лену одну.
После встречи они с Сашей прождали минут 15.
- Дима, - представился он, - извините ребята, припарковаться никак не мог. Поехали?
Они рванули по сумрачно-весеннему городу. Попетляли по центру и выскочили на набережную. По набережной, через Охтинский мост, через площадь в небольшую тупиковую улочку. Остановились. Поднялись на 4-й этаж. В двери квартиры был видео-глазок, а в прихожей сидел охранник. Это наводило на некоторые размышления…
- Здравствуйте, проходите…
Володя вышел из загадочной квартиры спустя часа три. Вышел и привычно оглянулся, надеясь обнаружить за собой слежку. И подумал о том, что уже давно т а к не оглядывался. Пройдя несколько десятков метров, он снова оглянулся. В течении этих часов он слушал историю о сватке кланов в питерской похоронке. Сражение за могильный Клондайк шло не первый год. Отношения обострялись. Счет уже шел на трупы. На двоих сидевших с ним за одним столом совершались покушения. В третьего стреляли - 7 пуль. Еще одного взрывали.
Цель разговора была проста - обеспечить публикацию в одной из газет. Конечно же, эти люди хотели представить себя "белыми и пушистыми". Но на самом деле, и Володя это понимал, это совсем не совсем соответствовало действительности. Теперь, шагая по городу, и проверяя слежку он пытался проанализировать разговор и грубо представить себе на сколько надо разделить полученную информацию.
"Да журналистика ревнивая дама, которая всё время ищет любви, но почему ее все время все стремятся использовать её, как проститутку?" - думал Володя.
Если коротко, то одна группа похоронщиков пыталась вести войну против другой. Пока безуспешно. "другие" благополучно выжимали конкурентов из всех доходных мест. "Да если эти ребята решили обратиться к прессе, то дело у них совсем швах", - думал он. До сих пор в похоронке предпочитали делать все более чем шито-крыто. В случае чего, сами же и похоронят, - " Как бы не меня самого," - усмехнулся Володя в очередной раз оглядываясь. Его опыт показывал, что правых в таких делах не бывает.
Домой он вернулся усталый и озабоченный.
- Ну как? - встретила его Алена.
Холостятская берлога сверкала чистотой и уютом.
- Здорово!
- Ты доволен? Я только твой стол трогать не стала.
- Правильно.
- Ты чего такой смурной? Тяжелый разговор был?
- Да уж--ж-ж-ж.. Такой тяжелый, что лучше и не рассказывать.
- Интересное дело?
- Офигительно!..
Один достаточно разумный коллега, съевший собаку на такого рода расследованиях привык размазывать их результаты тонким слоем по газетной полосе. Тема оказалась востребованной. Бандиты- беспредельщики - менты… - романтика!..
Потом коллега стал на туже тему книжки писать. Иногда даже с претензией на документальность. Правда, те же бандиты над его творениями иногда откровенно смеялись.
А однажды, после очередного заседания суда над одним из "авторитетов" просили передать не в меру плодовитому автору, чтобы тот как бы врал по-меньше. Поскромнее был.
А коллега тем временем ненавязчиво внедрял в хрупкое общественное сознание, до подлости простую мысль о эффективности деятельности "крышевавших" разводчиков. Для бизнеса в частности. И для общества вообще. Лучше, мол, к бандюкам обратиться, чем в прокуратуру. Там пока суд да дело… А тут быстро и эффективно. В темпе и с качеством. Паяльник в анус и все дела. Правда скоро и органы, которым судя по названию следовало охранять порядок и право, стали заниматься тем же самым, чем откровенные бандюганы. На хлеб с маслом и с икрой зарабатывали. И если случались между ними столкновения, то лишь по причине раздела сфер влияния.
Так вот этот коллега однажды высказал правильную мысль - для журналиста самое опасное время это от сбора информации до выхода материала. Когда статья напечатана, бороться с человеком смысла нет. Месть чувство иррациональное. В этом, так же как и в том, что алкоголизм - профессиональное заболевание журналистов он был прав.
По уму, надо было уехать куда-нибудь на несколько дней.