— А знаменитая таксистская солидарность еще существует?
— Раньше была… На дороге ведь без взаимопомощи никуда. Было чувство локтя. Я знала, с кем выезжаю из парка, с кем приезжаю, с кем работаю на линии. Если что-то с кем-то случалось, поломка какая-то, то любой, даже из другого парка, останавливался, помогал. Не говоря уже о более серьезных случаях. А теперь эти «апельсины» проедут мимо и не заметят.
— Кто?
— Молодые водители в желтых новеньких «Волгах». Они — как «чайники», могут вырвать пассажира из-под носа, могут подрезать. Недавно стою на углу Караванной и Невского. Подъезжает один такой. Весь в рациях, трубках и пейджерах. Спрашивает: «Где тут улица Росси? Мне Вагановское училище надо!» Я у него в свою очередь интересуюсь: «А ты вообще что за баранкой делаешь, если этого не знаешь?» Так этот «апельсин» и поехал улицу Зодчего Росси искать…
Таксистские байки
— В 82-м сломался мост Александра Невского. Как-то во время разводки у него упал противовес, и больше мост не смогли свести. А я приезжаю в аэропорт, по очереди взяла пассажира. Он говорит:
— Можно по городу покататься?
— Да нет проблем.
Выяснилось, что мой пассажир откуда-то из Анадыря или из Магадана, в общем, с Северов, с золота. Летит на юг оттягиваться. Катим по городу, он и говорит:
— А правда, что у вас в Ленинграде мосты разводят?
— Правда, но только ночью.
— Вот жалость, я так хотел посмотреть мосты!
И тут мне приходит в голову совершенно гениальная идея. Дело в том, что в то время на центральной диспетчерской на канале Грибоедова работала моя подруга. Понимали мы друг друга с полуслова. Девка была с хорошим чувством юмора. И как раз ее смена. Я ей кричу по рации:
— У меня пассажир. Он приехал с Севера, в Ленинграде проездом и всю жизнь хотел посмотреть, как мосты разводят. Это реально сейчас или нет?
Она:
— Ваш пассажир понимает, о чем идет речь? Это же мост! Это же в Ленинграде! Это же средь бела дня!
А он торопливо:
— Я понимаю, я все понимаю.
Рации в то время были такие, что все всех слышали. Один из наших:
— Да я ему за сотню Новокаменный разведу!..
(Это мост через Обводный вообще без разводного пролета.)
Диспетчер:
— Не мешайте, водители, не мешайте. Вы где сейчас находитесь?
— У Московских ворот.
— Сейчас узнаю, можно ли что-нибудь сделать.
Через пару минут:
— Мы договорились. Давайте быстренько, как только можете, летите к Александро-Невскому мосту. Обещали развести. Но только быстро. Торопитесь.
Подлетаем мы на площадь Александра Невского. Мост стоит. Мертво. Я говорю:
— Ну вот, не успели. Уже развели.
Остановились. Мужик обалдевает совершенно.
— Да-а-а! А когда его сводить будут?
Я передаю этот вопрос диспетчеру. В ответ:
— Ваш пассажир понимает вообще! Свести, развести. Это же мост! Мост в Ленинграде!!! Как смогут, так и сведут.
Мы постояли минут десять. Он еще поахал и говорит:
— Надо ехать — самолет, но это здорово! Это просто что-то!
И вот в таком диком восторге я его отвезла обратно в аэропорт.
— А сколько он заплатил?
— Это комэ-э-эрческая тайна.
Наташа улыбается и отпивает еще глоток кофе.
— А еще случай был. Вез один из наших бабусю с Финляндского в Пулково. Транзитная бабка попалась, из деревни приехала. Она всю дорогу: «Когда приедем, когда приедем...» В общем, достала водителя. А у него в бардачке электробритва была — видимо, возил на всякий случай. На мостиках, как все питерцы знают, машина слегка подлетает. Таксист, не доезжая до такого моста, достает бритву и произносит в нее как в микрофон:
— Седьмой, седьмой, прошу взлет!
Вкатывает на мост и недожимает сцепление, машина ка-а-ак зарычит… бабку кондратий хватил...
Мы снова вырулили на Невский. Пасмурный вечер медленно, но верно превращался в ночь. Наташа стала притормаживать у метро.
— Мы ведь уже шесть часов катаемся. Я практически ничего не заработала. Давайте продолжим завтра.
СУДЬБЫ, УШЕДШИЕ В НИКУДА
Книжника повесть
Родилась я еще до своего рождения. Это звучит необычно, но, тем не менее, это так. Мой Отец вынашивал меня гораздо дольше девяти месяцев, отведенных природой человеческому эмбриону для развития двух слившихся клеточек в целый младенческий организм. И это закономерно. Ведь я не человек, не животное. Даже и не растение, а грибки и плесень это лишь некоторые из моих врагов. Наверное, вы уже догадались?
Еще нет?
Я – Книга.
Мое развитие было и проще, и сложнее. Появилась я в недрах подсознания головного мозга моего папы. Мой Отец долго-долго вынашивал меня ничего никому не говоря. Значительное время я прожила лишь там у него в мозгу. Потом он стал делать наброски, зарисовки, пытаться писать. Не все сразу выходило, но он старался. И вот его прорвало. Он стал писать, писать, писать и писать. Иногда и дни и ночи напролет торопясь выписать себя всего на бумагу. А многое до бумаги не доходило. Оставалось в нем, внутри.