смутой все накрыли.
Странный терем средь лесов,
на краю болота,
Осмотрю его вокруг,
вдруг увижу что-то».
А старушка привела
девицу в светлицу,
Там дубовый стол стоит,
от еды ломится.
Гусь печёный, пироги,
стерляди на блюде,
Да румяный каравай,
на резной посуде.
Миска рыжиков стоит,
да груздей солёных,
Терпко зелено вино,
во бутылях полных.
Тут прислуга у стола,
с блюдом суетится,
И старушка говорит:
«Сядь с пути девица.
Угощайся отдохни,
ты устала знаю,
Я потом тебе про жизнь,
вашу погадаю».
Вот княгиня пирога,
с печенью вкусила,
Из бокала зел-вина,
два глотка отпила.
Закружилась голова,
что-то худо стало,
А старуха подошла
и забормотала.
Взяла зелено вино,
разлила на блюде:
«Погляди в него княжна,
видно там что будет».
Смотрит дева на вино,
страшная картина,
Запылали лес, поля,
стены Аркаима.
Всюду плач стоит и вой,
злые ветры дуют,
А у девы за спиной,
слуги зла колдуют.
И стареет на глазах,
Юлия княгиня,
Седы косы, нос крючком
и клыки кривые.
Ногти – когти сеть морщин,
не узнать девицу,
А колдунья в рост идёт,
юностью светится.
Как у Юлии лицо,
стало у злодейки,
Что подменная она,
разобрать сумей-ка.
В это время входит в дом,
богатырь Добрыня.
«Взять старуху в кандалы» -
молвит лже - княгиня.
Хочет Юлия сказать,
правду про подмену,
Но не может рта раскрыть,
не спастись от плену.
Заковали в кандалы
и звеня цепями,
вышла Юлия во двор,
стражи где стояли.
Лже - княгиня им приказ:
«Слуг быстрей хватайте»
Только их и след простыл,
где их не шукайте.
Собралась дружина в путь,
ехать до столицы,
Но княгиня говорит:
«Надо возвратится.
Нет гонца, исчез как дым,
это ведьмы дело,
Знать пока я у отца,
зло вершить хотела.
Надо ехать в Аркаим,
а колдунью с нами,
Пусть в темнице посидит,
позвенит цепями».
Развернув дружины строй,
скачут к Аркаиму,
Вслед за ними ветер злой,
набирает силу.
Долго ль, коротко ль, но вот,
в город приезжают,
И в темницу под стеной
Юлию сажают.
Злая ведьма, во кремле,
правит как княгиня,
Стало худо во стране,
времена другие.
Рать с Добрыней во главе
выслана к Уралу,
Под предлогом будто там,
не спокойно стало.
Окружение княжны,
разом поменялось,
Раньше жилось хорошо
и спокойно спалось,
А теперь что день налог,
подати и сборы,
Справедливый суд ушёл,
стал жестокий скорый.
Стали люди пропадать,
садят всех в темницу,
Выйти ночью погулять,
вряд ли кто решится.
Волки к городу пришли,
под стеною воют,
А по небу облака,
ходят, мглою кроют.
Средь народа шепоток,
«Порча на княгине»,
В слух же, что – то говорить,
времена другие.
Всюду ужас, страх, обман,
лже-княгини слуги,
Люди прячутся в домах,
да живут в испуге.
А княгиня с глаз людских,
спрятана в темницу,
Вот уж год, как под стеной,
Юлия томится.
Аж за тридевять земель,
на глухой заставе,
Рать Добрынина стоит,
встречи ждёт с врагами.
Как-то позднею весной,
едут вдоль границы,
Вдруг к Добрыне с высоты,
сокол быстрый мчится.
Подлетел, на ветку сел,
смотрит не мигая,
В клюве сокола висит
нитка золотая.
Добрыня:
«Это верный Агни знак,
знать зовёт ведунья,
Много лет я не видал,
добрую колдунью».
Отправляет он дозор,
сторожить границу,
Ну а сам во весь опор,
вслед за птицей мчится.
Сокол вдаль, через поля,
следом мчит Добрыня,
Не зовёт ведунья зря,
знать в беде княгиня.
Возле леса дом стоит,
в нём живёт ведунья,
На крыльце богатыря,
встретила колдунья.
Провела к себе в чертог,
квасом напоила,
И в светлице у окна,
слушать посадила.
Ведунья:
«Здравствуй добрый богатырь,
я тебя искала,
И к тебе уже давно,
сокола послала.
Добрыня:
«Что случилось, в чём беда?
Где нужна подмога?
Если что, дружину всю,
подниму в дорогу!»
«Не спеши – ему в ответ –
дело очень худо,
Здесь дружиной не помочь,
здесь поможет чудо.
Расскажи, как ездил ты,
с Юлией в столицу,
Почему пришлось тогда,
в город возвратится?»
Всё как знал Добрыня ей,
рассказал в деталях,
И про смутные ветра,
в мыслях что летали.
Про колдунью в кандалах,
про княжны приказы,
Как окраинный предел,
сторожить наказан.