Лучше бы она была плоской, как доска…
Губер сбоку поглядел на Камилла.
— Оголодал? — нехотя спросил Камилл.
— Есть маленько, — согласился Губер.
— Обломись, — тихо сказал Камилл.
Губер длинно свистнул. Наклонился, не спуская жадных глаз с каменного лица хозяина, протер ботинки.
— Уже?
— Уже, — подтвердил Камилл.
— Быстрый ты, начальник…
— Быстрый, — согласился тот. — А если ты так оголодал, дуй на централку к девочкам.
— Я-то, положим, дуну, — с достоинством сказал Губер. — И обломлюсь, поскольку тебя уважаю, а что до остальных…
Камилл сонно взглянул на него. Губе немедленно встал.
— Спасибо, конечно, я прямо завтра и поеду, и своих предупрежу, да только…
— Езжай с богом! — мягко напутствовал его Камилл. Он глядел вслед Губеру и его ребятам задумчиво. Эти четверо явились сюда месяца два назад, попросив приюта, и Камилл был уверен, что они отсиживаются после какого-то громкого дельца, но было ему на это глубоко плевать.
…Грохот, рев и жалобный крик Анны слились воедино:
— Ой, прости, Джекки, я не хотела!
Камилл пружинисто вскочил на кучу металла. Схватившись за ногу, Черныш с проклятьями прыгал на другой. Анна бегала вокруг, сокрушенно всплескивая руками.
— Прости, Джекки! Я не знала, что ты у меня за спиной! Очень больно?
Черныш мычал.
Камилл услышал за собой довольное уханье. Джереми с двумя огромными сэндвичами в лапах неприкрыто веселился:
— Он погладил ее по заду, а она уронила ему эту штуку на ногу! Анни! Иди ужинать!
Попричитав еще над отмахивающимся Чернышом, Анна успокоилась и выбралась на поверхность. С завидным аппетитом вгрызлась в сэндвич. Джереми предупредительно подал ей бутылку колы. Сказала невнятно:
— Хорошо, что напомнили. Уже поздно?
— Поздно, — сказал Джереми, по-отечески убирая ей волосы с глаз.
— А танцы тут у вас бывают?
Джереми посмотрел на Камилла.
— Нет, — сказал сдержанно тот. — На моей базе одни мужчины.
— Одни? — Анна чуть не подавилась. — Но как же вы живете?
— Плохо, — грустно сознался Джереми.
Камилл встал.
— Ну ладно. У меня еще сеанс с централкой…
— А можно мне поговорить? — вскинулась Анна.
— Вы же только вчера приехали, — недовольно напомнил Камилл.
Джереми глядел жалобно поверх ее русой головы.
— Ну, пусть поболтает, а?
Камилл двинул бровью и молча пошел из ангара. Джереми подтолкнул техника:
— Беги, а то он опять взбесится!
Подхватившись, Анна припустила вслед по коридору, на ходу дожевывая сэндвич.
Пока Камилл настраивал связь, Анна нерешительно присела. Когда-то единственная жилая комната на станции совмещала в себе все — рубку, кабинет, пункт жизнеобеспечения… И здесь был рабочий стол Камилла, постель Камилла и вещи Камилла.
— Здесь Камилл, — объявил хозяин с привычной неприязнью.
Дежурный торговой станции тоже поприветствовал его сдержанно. Камилла недолюбливали, но как с единственным владельцем огромной и ценной территории, были вынуждены считаться.
Анна исподволь рассматривала его тонкий профиль — не будь лицо так изуродовано, Камилл был бы, наверное, красив. Черные глаза немного восточного разреза, густые изломанные брови, блестящие черные длинные волосы…
Камилл взглянул на нее.
— Вы будете говорить?
— Да, конечно!
Он и не подумал выйти, даже не посторонился. Анна оперлась о старый пульт, стесненно поглядывая на начальника, вполголоса за-говорила с радостно приветствовавшим ее дежурным.
— Как там Хью?
Камилл нетерпеливо вскинул взгляд. Приложив ладонь к щеке, Анна рассеянно смотрела в стену, хмурясь и улыбаясь. Как и успокаивал его Джереми, она действительно была не очень симпатичной. Простое округлое лицо, мягкий нос, неяркие губы, обыкновенные серые глаза… Только вот чертики, прыгавшие в этих глазах, когда Анна смеялась, смущали и беспокоили Камилла. А смеялась женщина часто.
Камилл пощелкал пальцами, привлекая внимание, показал на часы. Анна быстро закивала.
— Все-все… Мишель, время! Да. И я тебя целую. Всем привет.
Она попыталась отключиться, но перепутала кнопки, и Камилл услышал громкий мужской голос:
— …если эти подонки тебя чем-нибудь обидят…
Анна испуганно оглянулась. Камилл вырвал из ее рук микрофон и хватил им о пульт. Техник, спрятав ладони за спину, отступила.
— Наговорились? — рявкнул Камилл. Анна быстро кивнула, нашаривая за спиной дверь.
— Ну и… спокойной ночи.
— Спокойной, — виновато сказала Анна.
Единственного врача базы — шарлатана Старого Козыря в кабинете не было. Вместо него на кушетке лежал человек. При звуке открываемой двери он вскинул голову — взметнулись кудрявые русые волосы — и сказал оторопело:
— Ой!
Камилл едва заметно поколебался, но все же вошел.
— Где Козырь?
— Кто? — испуганно спросила Анна, провожая его поворотом головы. — Ах, дедушка Вилли? Он побежал за какой-то мазью. У меня, видите ли, поясницу прихватило… профессиональная болезнь техников.
Камилл сел в кресло, положив ногу на ногу, и сказал вполне серьезно:
— Если не хотите окончательно слечь, не давайте себя ничем мазать.
Анна недоверчиво улыбнулась:
— Ну что вы! Он такой милый!
— Все-то у вас милые, — проворчал Камилл.
Наступило молчание. Смотреть в комнатушке Козыря было не на что. Разве только на светящееся тело женщины: из одежды на ней были только узенькие белые плавочки. Камилл потер левую руку и поморщился.
— Вы не можете отвернуться на секундочку? — принужденно спросила техник.
Камилл поднял глаза. Удивился:
— Зачем?
— Ну… я оденусь.
— А… — равнодушно сказал Камилл. Пока женщина шелестела одеждой, он глядел на дверь. В дверь заглянула пьяная голова. По-смотрела на него, на Анну — Камилл, не выдержав, покосился тоже. Анна уже надевала свитер, очень стройная ее белая спина была изо-гнута. Голова почмокала губами, подмигнула Камиллу и исчезла. Усмехнувшись, Камилл подумал: сплетня обеспечена. Еще подумал и сказал вслух:
— И к лучшему.
Анна обернулась, спросила испуганно:
— Что?
— А что?
Потерявшись, она присела на край кушетки.
— Подожду дедушку Вилли…
Камилл пусто смотрел поверх ее головы.
— У вас что, рука болит? — принужденно спросила Анна через некоторое время. — Если хотите, я могу снять боль и воспаление. Меня курачи научили.
— Кто? — невольно переспросил Камилл. Курачи, жители одноименной планеты, славились своей необщительностью, а уж чтобы чему-то научить чужака…
— Курачи. Я там немного жила. Если хотите, я попробую.
— Ну, хуже нашего Козыря никто не лечит…
Он сбросил куртку, стянул черную рубашку.
— Ой! — испуганно сказала Анна. Приложив ладонь к щеке, она смотрела на его изуродованную руку. Камилл с досадой вскинул глаза.
— Охать будем или лечить?
Мягкие пальцы осторожно коснулись его плеча, скользнули вниз до скрюченного запястья. Потом стало очень больно. Кости хрустели, Камилл кряхтел.
— Ага! — обрадовано крикнули от двери. — Тут-то я вас и застукал!
Анна оглянулась, улыбаясь. Старый Козырь, дергая себя за се-дую козлиную бородку, подпрыгивая на ходу, спешил к ним.
— Вы уже друг друга лечить начали? А это я!
— Случай запущенный, — объяснила немного запыхавшаяся Анна. Выпрямившись, вновь внимательно осмотрела руку Камилла. — Ду-маю, мы можем заставить ее работать. Еще хотя бы десять сеансов…
Не глядя на нее, Камилл потянулся за курткой. Буркнул:
— Боюсь, в вездеходах вы разбираетесь лучше. Мне уже давно предлагают биопротез.
Странный талисман на его шее опять привлек ее внимание: что-то вроде наполненного пузырьками красного шарика на плетеном кожаном шнурке.
— Это вам трикки подарили, да?