Противникам требовалось время, чтобы выработать новую тактику боя. Никто из них еще не сообразил — не очередной ли это замысел противника? Анна задумчиво почесала нос. Впереди забрезжили неясные перспективы. Она поиграла пальцами над пультом, но решила пока ничего не предпринимать. Несомненно, кто-нибудь из своих или чужих попытается добраться до дубля пульта жизнеобеспечения, а то и до самой каюты Камилла. И несомненно, своим это будет сделать легче, они лучше знают базу…
А если чужие доберутся быстрее? Анне опять стало страшно. Она включила переговорное устройство двери и опять влезла в кресло. На мониторах было темно и тихо, лишь иногда вспыхивали короткие перестрелки, и тогда коридор освещался на мгновение, по полу и стенам плясали черные тени.
Потом Анна услышала. И вскочила с ухнувшим сердцем — по коридору шли люди.
— Анна, — негромко сказал динамик. — Анна, откройте… Вы слышите меня? Откройте скорее!
Она бросилась к двери, схватившись за засов — и отдернула руки.
— Кто… кто это?
— Губер. Я Губер. Это Губер. Откройте же! Откройте скорее, пока они не пришли. Нам нужно связаться с полицией.
— Связи нет!
— Вы не умеете обращаться с передатчиком. Меня послал Камилл. Откройте!
— Почему молчат другие?
— Я один.
Анна вновь отшатнулась от двери. Губер — если это был Губер — врал.
— Откройте!
Послышалось невнятное бормотанье, и вдруг на дверь обрушились тяжелые удары, переговорное устройство заревело:
— Открывай, сука! Открывай, тебе говорят!
Анна, спрятав руки за спину, отскочила от двери. Динамик ревел и ругался, а потом раздалась оглушительная очередь — пули стучали по брони двери, как град. Потом стало тихо. Оглушительно тихо. Только откуда-то доносилось странное шипение.
Динамик кашлянул, и хриплый голос сказал:
— Анна!
— Да. Кто это? Камилл? Это вы, Камилл?!
— Я. У вас все в порядке?
— Там, у двери был Губер…
— Вижу, — кратко ответил Камилл. — Нет, не открывайте. Это вы вырубили свет?
— Да. Включить?
— Нет. Пока нет. Как централка?
— Молчит.
— Ладно. Не открывайте никому. Кроме меня и людей с базы. Ну… я пошел.
В голосе его была странная нерешительность. Прильнув всем телом к двери, Анна выдохнула:
— Удачи!
Она услышала короткий смешок и быстро удаляющиеся легкие шаги. Анна вновь подошла к пульту и задумалась.
Очень медленно, стараясь ничем не брякнуть, она открыла засов и ряд магнитных замков. Тяжелая дверь с трудом поддалась — ровно настолько, чтобы можно было протиснуться боком. Что Анна и сделала. И со сдавленным криком ужаса отпрыгнула к стене — ее ноги наткнулись на что-то мягкое, лежащее поперек дороги. Человек не шевелился. Кто это был, Анна так и не решилась проверить. Она двигалась вдоль стены. Вспыхивали и гасли фиолетовые лампы аварийного освещения, и каждый раз Анна с замиранием сердца ожидала увидеть выхваченный из темноты человеческий силуэт… Но никого не было. Плохо знавшая базу Анна скоро заплутала в бесчисленных, похожих на лабиринт коридорах.
И странные звуки впереди скорее обрадовали, чем испугали ее. Ступая медленней и осторожней, она заглянула за угол и застыла на месте.
Кого-то били. Били так увлеченно и сосредоточенно, что даже не заметили ее появления.
Анна в отчаянье всплеснула руками. Кнопка бластера оказалась неожиданно податливой, и она влепила в потолок заряд такой мощности, что сверху закапал расплавленный металл.
Реакция у бандитов оказалась хорошей. Они полегли на пол молча, кучей. Анна растерянно глядела на них, сжимая в руке бластер. Чувствуя себя очень неуютно под ее взглядом и под дулом вздрагивающего бластера, никто не шевелился. Потом тот, что лежал впереди, скользнул гибкой змеей с пола — Анна испуганно шарахнулась. И узнала скорее интонацию, чем голос:
— Значит, вашему мужу было с вами скучно…
Камилл отобрал у нее бластер.
— Лежать! Всем руки за спину!
Он быстро, проворно, умело обыскивал «пленных», когда один из них попытался вскочить. Раздался резкий хлопок, Анна взвизгнула, Камилл прыгнул и оказался каким-то образом верхом на бандите. Что-то хрустнуло, и Камилл поднялся. Ожесточенно толкая покорно заложивших руки за голову бандитов, он загнал их в какое-то помещение и захлопнул дверь. Вновь наклонился к неподвижному человеку.
— Вы его… — голос Анны дрожал. — Вы его совсем… убили?
Переворачивая труп, Камилл взглянул на нее снизу. Лицо его было залито кровью.
— Мне показалось или нет, что он в нас стрелял? А ну… эт-то что такое? Дайте руку!
Голос его был груб. Анна виновато, как испуганная собака — лапу — протянула ему раненную руку. Камилл сморщился. Быстро, больно ощупал запястье, молча достал свой белоснежный платок. Перетянул кисть. Предупредил мрачно:
— Только не вздумайте реветь! Сами виноваты. Сидели бы себе в каюте!
— Не буду, — вздохнула Анна, здоровой рукой быстро смахивая слезы. Камилл сделал вид, что не заметил. Сосредоточенно проверил языком — целы ли зубы — наклонился и, подхватив убитого под мышки, поволок куда-то…
— Поднимайтесь.
Анна попыталась встать, тяжело царапая ботинками по скользкому полу. Камилл поддержал ее. Спросил, пристально разглядывая близкое лицо:
— Как самочувствие?
— Больно, — шепотом пожаловалась Анна, — и пить…
— Ясно. Запомните. Ничего страшного. Рана неопасная. Вы понимаете меня?
— Да. Конечно.
— У вас отсутствующий взгляд. Так. Еще, — он стащил с себя жилет. — Одевайте. Это бронежилет. Если уж вам так хочется подставлять себя под выстрелы… Ну, быстро! Вот… Теперь идем!
Идти пришлось недалеко. Пригнувшись, Камилл скользнул в открытый люк. Они оказались в небольшом темном квадратном помещении. Сверху вместо потолка была частая решетка.
— Где это мы?
В голосе Камилла послышалась улыбка.
— Моя станция — как старинный замок. В ней куча таинственных помещений, о которых никто ничего не знает. Устраивайтесь поудобнее. Нам нужно отдохнуть и подумать. Вы как?
— Тошнит, — пожаловалась Анна. В темноте вспыхнул фонарик.
— Это скорее от недосыпания, чем от потери крови. Ложитесь, отдохните. А я покурю.
— И мне…
Он дал сигарету, жадно затянулся сам. Дым не задерживался в воздухе, уходил вверх, но Анна все равно ощутила незнакомый сладковатый запах.
— Наркотик?
— Немного, — помолчав, ответил Камилл. — Мне надо успокоиться.
— И часто вы так… успокаиваетесь?
— В последние годы реже, чем раньше… — Камилл с досадой бросил окурок. — Вечно вы все портите!
Анна улыбнулась в темноте.
— Ну что вы улыбаетесь?
— А как вы увидели?
— Догадался. Знаете, что! Ложитесь-ка вы спать! Мне надо подумать.
Анна послушно улеглась, подстелив под себя куртку, но уснуть не могла еще долго. Руку дергало и непрерывно мозжило, Анна то и дело передвигала ее по прохладному полу. Открывая воспаленные веки, видела, как разгорается и гаснет огонек, выхватывая из темноты хмурое лицо Камилла.
Дождавшись, когда Анна уснет, Камилл бесшумно поднялся, разминая затекшие ноги. Повесил на плечо автомат и, двинувшись к люку, в нерешительности остановился над спящей женщиной. При-сел на корточки. Лицо ее было закрыто волосами, он осторожно до-тронулся до них и удивился — он всегда думал, что у нее мягкие, как у Хью волосы, но завитки оказались жесткими, упругими. Такой оказалась и она сама: мягкой на вид, робко-податливой, а на самом деле…