Первое, что надо сделать - вывести из законодательного поля понятие экстремистской деятельности. Определение цели той или иной организации, как экстремистской - это дело политологов, журналистов, но не юристов. У юристов не имеется соответствующего категориального аппарата в рамках демократического подхода. Если взять тоталитарный подход, то это легко сделать.
Понятие «религиозный экстремизм» - опасное оружие против мусульманской общины в России, потому что вбрасывание темы исламского экстремизма в общественное сознание носит четкую и ясную направленность. Большинство населения России смутно представляет себе, что такое «настоящий Ислам». Фразой о том, что экстремизм исламский не имеет ничего общего с «настоящим исламом», прикрываются перед тем, как начать зачищать всех мусульман как экстремистов - чтобы защитится идеологически: мол, это не разжигание межнациональной и межконфессиальной розни, а, наоборот, борьба с экстремизмом.
Вопрос из зала
Существует мнение, что региональная власть использует на выборах разного уровня местные экстремистские организации в качестве минус-групп, занимающихся применением «грязных» технологий. Бывает, под прикрытием правовых органов, выставляют кандидатов экстремистских организаций, работающих против оппозиции региональной власти. В данном случае экстремисты получают возможность действовать безнаказанно, так как их действия прикрываются властями. Согласны ли Вы, что закон нужен властям для контроля и использования экстремистских организаций?
Борис Кагарлицкий
Экстремистские группы существуют. Они используются властью. Это старая технология. Российские выборы состоят из подобных избирательных технологий. Но закон здесь не причем. Он не помешает ни власти, ни политтехнологам играть в подобные игры.
ВЗРЫВЫ В ЧЕЧНЕ ОТКРЫВАЮТ ПРЕДВЫБОРНЫЙ СЕЗОН В РОССИИ
У нынешней власти ахиллесова пята не одна, их, кажется, все четыре
Если в Чечне в очередной раз объявляют о «почти окончательном» установлении мира, значит, надо ждать стрельбы и взрывов.
Чем вызвано обострение ситуации в Чечне? На первый взгляд все понятно. Еще несколько месяцев назад московские чеченцы предупреждали, что главным итогом кадыровско-путинского референдума станут рост насилия и эскалация боевых действий. Перед референдумом жителям республики объясняли: если вы проголосуете за конституцию, прекратятся зачистки, с вами начнут наконец обращаться как с нормальными гражданами России. Люди хотели мира, и даже полевые командиры боевиков понимали, что насильственные акции во время референдума не будут популярны среди населения Чечни.
Референдум прошел весьма мирно. Но по принятии конституции зачистки и насилие над жителями не прекратились. Все шло обычным чередом. Кроме одного: чеченское общество в очередной раз почувствовало себя обманутым и обиженным.
В такой ситуации боевики просто обязаны были продемонстрировать свою силу. Под ружьем у Масхадова - примерно две тысячи человек, они вполне могут доставить российским войскам и администрации неприятности в любое время и в любой точке республики, тем более что еще тысяч десять составляет резерв, который может быть задействован для крупномасштабных акций.
Но избрана все же была нетрадиционная тактика нападений на блокпосты. Подрывники-камикадзе в Чечне уже неоднократно использовались, но все же это не основной метод действий для чеченского сопротивления. Арабские радикалы избрали самоподрыв в качестве главного средства борьбы из-за того, что их отряды оказались совершенно бессильны в противостоянии с израильскими или американскими войсками. Напротив, чеченское сопротивление, воспитанное офицерами советской школы, вполне уверенно чувствует себя в контактном бою с регулярной армией.
Именно это и наводит на новые вопросы. Почему террористические акты произошли в Надтеречном и Гудермесском районах республики? Политически это, конечно, ясно. Если можно в Надтеречном районе - самом лояльном, самом благополучном и безопасном - запросто взорвать местную администрацию вместе с ФСБ, значит, федералы действительно ничего в республике не контролируют. А взрыв во время религиозного праздника в Иласхан-Юрте был просто покушением на Кадырова.
И все же не очень понятно, как провезли грузовик со взрывчаткой с горных чеченских баз в равнинный Надтеречный район, миновав множество блокпостов. Или взрывчатку загружали прямо на месте? Тогда откуда? Как бы ни были сильны боевики, баз в равнинной части Чечни у них нет. Создавать их там было бы просто рискованно: оборудовать трудно, а потерять можно в два счета. Значит, взрывчатка не со склада боевиков поступила?
У кого еще есть взрывчатка в республике? Правильно, у федералов. Но тут речь идет не просто о продаже неприятелю десятка гранат и нескольких тысяч патронов. Тут тонна тротила. Такая сделка редко может пройти незамеченной…
Взрыв во время мусульманского религиозного праздника выглядит тоже как-то не по-чеченски. Можно сколь угодно ненавидеть Кадырова, но место для покушения выбрано самое неподходящее, массовые жертвы среди мирных жителей гарантированы, а эффект - нет.
Почерк обеих акций явно не масхадовский. Вполне возможно, что боевики, организовавшие эти операции, действовали самостоятельно по отношению к командованию сопротивления. Но были ли они самостоятельны по отношению ко всем российским структурам?
И, наконец, последнее. Наряду с сообщениями о больших террористических акциях в Чечне в прессе появилась информация о подрывах бронетранспортеров, гибели солдат, об обстрелах. Это как раз вполне в духе команды Масхадова. Но такого рода вещи происходят в Чечне еженедельно. Просто обычно о них нам не сообщали. А тут вдруг нас стали оповещать о всех неприятностях.
Похоже, нашим политтехнологам и информационным олигархам очень нужно, чтобы тема Чечни вернулась на первый план российского общественного мнения. И это факт из той же серии, что и телепередачи о падающем рейтинге президента Путина. Выборы на носу.
Чеченская война привела Путина к власти, но неспособность власти добиться победы или мира становится ахиллесовой пятой нынешней администрации.
Впрочем, скоро мы обнаружим, что вопреки логике у нынешней власти ахиллесовых пят не одна и даже не две, а значительно больше…
НА ПОЛИТИЧЕСКОЙ БИРЖЕ РАСТЕТ СПРОС НА ОППОЗИЦИЮ
Вопрос о том, кто на ближайших парламентских выборах будет противостоять партии власти или тем, кто хотел бы быть таковой, в России снова является открытым. Еще в большей степени открыт вопрос, кто на президентских выборах следующего года будет конкурировать с самой властью (читай: с Путиным). Иными словами, за полгода до выборов мы так и не знаем, есть ли в России реальная оппозиция, и если есть, то кто это?
Ни одно движение, ни одна партия в том виде, в котором они нынче существуют, не могут считаться нормальной оппозицией. Одни не являются таковой ввиду своей слабости, и это надо признать, как бы ни было мучительно больно. Примеры таких политических образований - Социалистическая партия, РОСДП (социал-демократы), «Духовное наследие» и целый сонм маргинальных левых движений европейского образца. Особняком среди них - «ЯБЛОКО», представленное фракцией в Госдуме. Другие партии не могут считаться оппозиционными, потому что попросту подыгрывают власти, называя это то конструктивизмом, то центризмом, как, например, СПС и КПРФ.
Разумеется, те, кто неспособен по отдельности конкурировать с пропрезидентскими партиями, могут попытаться, объединившись, создать оппозиционный блок.
В минувший понедельник такая попытка - сформировать из левопатриотического пространства структуру, претендующую на конкуренцию с партиями власти, - была предпринята. Научно-практическая конференция «От противостояния - к социальной ответственности» собрала представителей КРО, КПРФ, Военно-державного союза, Евразийской партии, Партии труда, Российской коммунистической рабочей партии (РКРП) и других. В роли неформального лидера новых патриотов - Сергей Глазьев.
Конференция оставила больше вопросов, нежели ответов.
Во-первых, не совсем ясно отношение левых тяжеловесов к самой идее объединения. Зюганов, чье присутствие было анонсировано, прислал вместо себя секретаря ЦК по сельскому хозяйству Владимира Кашина, а в исполкоме НПСР утверждают, что вообще не имеют отношения к этой конференции. В этом явно сказывается давно назревший конфликт между Зюгановым и Семигиным.