В 1995 году в роли ритуальной жертвы выступил Лебедь. Генерал возглавил бесперспективный список КРО.
В 1999 году Евгений Примаков повторил ту же траекторию, возглавив список ОВР. Список прошел, но ожидаемого большинства не набрал. А человек, который считался спасителем отечества, превратился во второстепенного депутата.
В нынешнем сезоне нас ожидает подобное. В роли ритуальной жертвы - Сергей Глазьев. Опять мы имеем перед собой политика, который привлекателен как раз своей независимостью от старых номенклатурных и политических кланов. И точно так же, как и его предшественники, он идет на выборы во главе списка, разрушающего представление о Глазьеве как о человеке, способном предложить нам что-то новое.
Странная оппозиционная колонна с Дмитрием Рогозиным, проводником государевой политики по Калининградской области и по национальному вопросу, с лидером движения «Евразия» Александром Дугиным, заявлявшим не раз о своей «тотальной поддержке Путина вопреки всему». Их участие в блоке поможет привлечь голоса фашистов, но оттолкнет остальных.
Избирательное объединение можно украсить именами приличных людей - от Вячеслава Игрунова до Виктора Геращенко. Но от этого политическое самоубийство из индивидуального просто станет коллективным.
Администрацию президента такой ход событий абсолютно устраивает. Потенциально опасные фигуры изымаются из борьбы уже на стадии парламентских выборов, за ними закрепляется ярлык неудачников, а общество остается с альтернативой: действующий хозяин Кремля и, вечно второй, лидер коммунистов Геннадий Зюганов.
Все наши герои были людьми политически независимыми. В этом и была причина их популярности. Электорату надоели и насквозь коррумпированные правящие верхи, и отставшая от жизни оппозиция. Но сами политики воспринимали свою независимость не как преимущество, а как слабость. Долгосрочная и трудная работа по формированию собственной политической базы оказалась для них слишком длинной и слишком трудной. Они попытались опереться на какие-то готовые структуры, в результате потеряв свой авторитет.
Другое дело, что партнеры мельчают. Если Примаков польстился на номенклатуру второго порядка, то Глазьеву пришлось довольствоваться начальниками, которых не хочет взять к себе ни один из «официальных» проправительственных списков, и просто политическими бомжами.
Такая оппозиция не решается и шагу ступить без дозволения власти. И если в итоге стараний Кремля блок станет непроходным, значит, его лидер удовольствуется местом одномандатника и все равно будет благодарен Кремлю за оказанную помощь.
Глазьев прекрасно знал историю своих предшественников. Что поделаешь, история повторяется. В случае с Лебедем и Примаковым это была трагедия. На сей раз - фарс.
ТРОЙКА ПО ПОВЕДЕНИЮ
Перед выборами всем партиям положено проводить съезды. Компартия РФ - не исключение. Надо утвердить список, предвыборную платформу, вождям покрасоваться перед камерами
Результатом сложных компромиссов и внутрипартийных склок стал список, где второй номер - бывший кубанский губернатор Николай Кондратенко, известный за пределами области исключительно своими антисемитскими заявлениями. Третье место занял лидер аграриев Николай Харитонов, который тоже вряд ли кого-либо может вдохновить. Нобелевский лауреат Жорес Алферов от места в первой тройке отказался, сославшись на занятость. Известный экономист Михаил Делягин вообще отказался войти в список КПРФ, ознакомившись с его составом. В федеральную часть списка не попали также единственный в коммунистической фракции рабочий Василий Шандыбин и актриса Елена Драпеко, зато появилось некоторое количество новых лиц, ранее мелькавших в бизнесе. Справедливости ради надо признать, что кандидатов от бизнеса в списке оказалось меньше, чем ожидали.
Появление Кондратенко на втором месте доказывает провал всех попыток «обновленцев» изменить облик партии на более современный и более левый. Появление во главе списка тройки Зюганов-Кондратенко-Харитонов символизирует неспособность коммунистов выбраться из болота национал-консервативной политики. На попытках привлечь новых избирателей среди недовольных властью рабочих, молодежи, интеллигенции, видимо, решили поставить жирный крест. Лидеры КПРФ убеждены, что партия и так сохранит свой электорат, а надежды увеличить представительство в Думе явно оставлены. Однако даже сохранение нынешнего положения дел становится маловероятным. Ведь национал-консервативный избиратель все более тяготеет к «партии власти».
КПРФ на этих выборах столкнется с эрозией привычного электората при полной неспособности привлечь к себе новых людей. Если список коммунистов вряд ли сильно пострадает, то в округах, где судьба места решается порой одним процентом голосов, партия может лишиться значительной части мест. Не надо забывать про стремление бюрократии обеспечить победу центристам любой ценой, вплоть до «исправления» результатов голосования. В общем, легко предсказать, что КПРФ идет навстречу тяжелому и позорному поражению.
Вопрос в том, к чему приведет очередной провал. Поражение 2003 года будет личной катастрофой Зюганова и вызовет острейший кризис руководства. Вот тут-то и начнется самое интересное. До сих пор ни одна партия в России не меняла руководства, и в этом смысле КПРФ является хозяйством Зюганова, точно так же, как «ЯБЛОКО» - организацией Григория Явлинского, а ЛДПР - бизнесом Владимира Жириновского. Разумеется, Компартия имеет массовую членскую базу и организации на местах. Но политический ее облик определялся произвольно небольшой группой людей, мало задумывавшихся об интересах массовых социальных сил или об идеологических принципах левых.
Опросы показывают: в России преобладают люди с левыми взглядами. Однако большинство не готово голосовать за коммунистов. Несмотря на разговоры об общенародных интересах, КПРФ не похожа на силу, за которой массы пойдут если не на баррикады, то хотя бы на решающие политические битвы. Во всем мире левые опираются на рабочее движение, молодежь и национальные меньшинства. Именно эти три группы сыграли решающую роль во всех социальных конфликтах ушедшего века. Но именно с этими тремя категориями избирателей отношения у КПРФ не складываются.
Возможно, обновленческие тенденции в партии вновь заявят о себе после выборов. До сих пор под лозунгом «обновления» предлагалось обыкновенное соглашательство. Но российская реальность требует от оппозиции не умеренности, а радикализма.
На оппозиции лежит изрядная доля вины за положение, в котором находится страна. И нынешний съезд не оставил особых оснований для оптимизма. По крайней мере до декабря.
ЗАПИСКИ АРЕСТОВАННОГО
Это был странный государственный переворот, о котором все знали заранее. Ельцин умудрился ещё весной всех предупредить, что осенью разгонит парламент и сменит конституцию - кто не спрятался, я не виноват. Однако прятаться мы совершенно не собирались.
В то время я был депутатом Моссовета, одновременно работая экспертом в Федерации независимых профсоюзов. И отвечал те самые политические вопросы, вокруг которых всё крутилось. Недели за полторы до рокового указа 1400 мы проводили в ФНПР международную конференцию. Главная забота состояла в том, чтобы успеть всё провести вовремя, и иностранные гости покинули Москву до того, как здесь начнут стрелять. Без эксцессов, однако, не обошлось. Утром, когда делегатов нужно было заселять в гостиницу «Спутник», я обнаружил здесь странную картину. Предыдущей ночью там произошла перестрелка, не имевшая, впрочем, к политическому кризису никакого отношения. Какие-то бандиты с автоматами Калашникова пытались штурмовать вход в здание, кто-то из вестибюля отстреливался. Продолжалось это безобразие до тех пор, пока один из жильцов, разбуженный шумом внизу, не швырнул из окна гранату. Надоедавшая уличная пальба немедленно прекратилась, и теперь можно было, наконец, спокойно уснуть. Наутро там нашли три (или четыре) трупа.
В тогдашней Москве вовсе не обязательно было заниматься политикой, чтобы попасть под обстрел.
Когда указ 1400 был обнародован, в Моссовете собралось совещание, и переворот был единодушно осужден. В профсоюзах ситуация оказалась сложнее. Игорь Клочков, возглавлявший ФНПР, был настроен поддержать Верховный Совет, но что именно может сделать федерация оставалось неясно. Формально в ней были миллионы членов, но способна ли профсоюзная бюрократия их понять. В руководстве ФНПР вполне реалистически оценивали свой авторитет в массах. Молодые левые, составлявшие костяк «экспертной» команды, напоминали, что оружие профсоюзов стачка - если не будет призыва к ней, организацию никто не будет воспринимать серьезно. Тем более что наш антиельцинский разделал и аппарат и основная часть рядовых членов организации - на этот счет у нас был достаточно внятные социологические данные. Однако ветераны советской профсоюзной бюрократии (известной в прошлом как «кладбище кадров») вполне резонно замечали, что организовать никакие массовые выступления трудящихся они не могут, да и вообще не имеют достаточного влияния. В итоге была принята компромиссная формулировка - сопротивляться перевороту всеми имеющимися у нас законными средствами, «вплоть до забастовок». Этот компромисс, как часто бывает, оказался худшим вариантом. Он не удовлетворил никого. Верховный Совет прекрасно понял, что ФНПР впрямую к политической стачке призвать не решается и уж тем более не станет её организовывать. А в Кремле данное заявление припомнили, когда всё закончилось - от ФНПР потребовали «исправиться», пригрозив разгоном. Клочков вынужден был уйти в отставку, а старые советские профсоюзы вновь пошли по привычному пути прислуживания власти, который и привел их, в конце концов, в «Единую Россию».