В этом одновременно и сходство и различие 60-х и 90-х. В 60-х имела место та же тенденция перепроизводства, но не было такого переломного шока, резкого удара, какой был в 90-е. Движение, которое разворачивается на наших глазах, гораздо больше опирается на социальный интерес. В Латинской Америке и Западной Европе это движение опирается на массовый подъем протеста в низах общества: ведь на протяжении 90-х годов этот кажущийся успех среднего класса покупался за счет деградации традиционного рабочего класса. В 60-е годы наблюдалась тенденция к улучшению, хоть и небольшому, жизни у всех слоев населения, а в 90-х имеет место противоположная динамика - огромную часть общества как раз выталкивают вниз, в ситуацию социальной неустойчивости. Таким образом, поднимается гораздо более острый протест, нежели философский, экзистенциальный протест 60-х. В 90-е возник феномен объединения протестов рабочих и молодежи - то самое «объединение защитников черепах и водителей грузовиков», инициатором которого во многом были именно профсоюзы, стремившиеся преодолеть свою изоляцию. Движение конца 90-х более массовое, его сложнее абсорбировать, переварить. Так что сравнение нынешнего сопротивления с 60-ми здесь идет явно не в пользу последних. К тому же нынешняя эпоха предполагает, что люди хорошо помнят 60-е, это близкая история, это свой миф, который может стать системообразующим, создающим образы и стереотипы. Несмотря на явную тенденцию к романтизации 60-х, одновременно с этим идет и критическое их осмысление, аккумуляция опыта.
«ХЖ»: Есть еще одно явное отличие современной эпохи от 60-х. В 60-е формирование альтернативной системы ценностей во многом опиралось на представление о том, что где-то эта альтернатива явлена. Для наших либералов она была явлена на Западе, для западных интеллектуалов - в Китае или СССР. Сейчас, когда система явила себя «во всем своем великолепии» и проект Империи нам был явлен окончательно, никакой сосредоточенной в конкретном месте наглядной альтернативы, как кажется, нет. Альтернатива, как утверждает Тони Негри, существует везде: это сетевая по своей структуре множественность.
Б. Кагарлицкий: В отсутствии территории, претендующей на реализованную альтернативу, есть и свои плюсы, и свои минусы. Основным минусом является как раз отсутствие явленности, так как явленность альтернативы доказывает возможность существования других моделей. Ведь если существует альтернативная общественная модель в СССР и Китае, то почему нельзя построить еще одну, лучшую модель, в Бельгии? Теперь крах СССР и идеологический распад маоизма сыграл на руку правым - с их аргументами о невозможности нормального функционирования другой, некапиталистической системы. Но маоистский Китай и СССР оказывали и большое отрицательное влияние, они своим существованием доказывали не невозможность, а неприемлемость альтернативы как худшей по отношению к капиталистической системе. Деморализующее воздействие советского опыта по отношению к Западу настолько очевидно, что об этом не нужно рассказывать. Но после краха СССР прошло 10 лет и выросло поколение, для которого Советский Союз - это в какой-то степени исторический и конструктивный миф и которое выстраивает свои отношения с реальностью по абсолютно другой шкале. Мы наблюдаем частичную реабилитацию советского, причем реабилитацию критическую - понятие «левое» и понятие «советское», до этого амальгамированные, теперь разводятся.
Так появляется потребность строить что-то новое, опираясь на наличную ситуацию. На мой взгляд, системообразующей является опора на те сетевые структуры, которые уже начали складываться в современном мире. Современный капитализм - это антисетевая, строго иерархичная структура, и то, в чем его основная сила - свободная жесткая конкуренция, уничтожение слабого сильным, - несовместимо с самой структурой сети, хотя без нее капитализм функционировать не может. В этом и заключается парадокс сегодняшней ситуации. На мой взгляд, именно сетевые структуры как раз наиболее совместимы с социалистическими формами организации, с коллективизмом - потому что сеть требует определенной доли коллективизма. Ни одна политическая формация не может существовать без социальной основы, а капитализм 90-х вместо постоянного увеличения этой основы ведет постоянное на нее наступление, потому что при постоянном разрастании социальной базы в какой-то момент превысится критическая точка и тогда встанет вопрос - та ли эта самая система, или это уже что-то другое? Таким образом, капитализм начинают подрывать элементы, необходимые для его собственного существования. Неолиберализм в своем наступлении на общество уже зашел так далеко, что неизбежным становится откат назад и контрнаступление социальной сферы.
В беседе участвовали Екатерина Лазарева, Виктор Мизиано
Материал подготовил Василий Шевченко
© 2003 - Художественный журнал N°51-52
Основная часть материалов для сборников статей взята с сайтов: